Древние техники ямабуси позволяют обходить ограничения. Не зря же отдел по контролю охотится на нас. Но нам уже пора. Мы уходим.
— Как скажете, — Хизеши похлопал себя по карману куртки. — На ближайшее время мне хватит.
— Сможешь, наконец, сходить на свидание, — заметила Аяко.
— Ага! — расплылся в улыбке амбал. — Свожу даму в «Якитори». Гулять так гулять.
«Якитори» — знаменитая в этом мире сеть японского фаст-фуда.
— Широка твоя душа, Хизеши! — усмехнулась Аяко.
— Ясно дело. Но ты не ревнуй, малышка. Хочешь на свидание с чемпионом — запишись в очередь и жди, как все.
— Непременно! — закатив глаза, проговорила девушка. — Что с челюстью? Болит?
— Фигня! Даже не свернул.
Наша компания потянулась к двери, ведущей в тоннель. К моему удивлению, Кента ждал нас там. Хмурый и побитый. Лицо у него было синим, и даже мимолётного взгляда хватало, чтобы понять, что к утру оно станет чёрным.
— Ты как? — прогудел Хизеши, вставляя ключ в замочную скважину.
— Отлично! — кивнул Кента, глядя в сторону. — Давно так не развлекался.
— Ещё бы! — хохотнул бугай, распахивая дверь. — Как-нибудь повторим?
Парень поднял на него хмурый взгляд. Неожиданно его избитое лицо расплылось в улыбке. Он сморщился от боли.
— Обязательно! — проговорил он. — И тогда уж я надеру тебе задницу, жирдяй!
— Посмотрим, — добродушно кивнул Хизеши, ничуть не обидевшись на совершенно не обоснованный эпитет.
Когда все вошли в тоннель, он запер дверь, и мы двинулись назад в штаб клана.
— Ты извлёк урок из сегодняшнего зрелища? — негромко спросил меня Канэко.
— Думаю да. Есть тот, кто дерётся, и тот, кто на этом зарабатывает.
— В моём случае это один и тот же человек! — вмешался Хизеши.
— Иди вперёд, — сказал ему кэндзя недовольно. — Открывай двери.
— Пардон, сэнсей, — смутился бугай и торопливо ретировался.
— Кем ты хочешь быть? — спросил меня Канэко. — Пешкой или фигурой?
— Пешка может стать и ферзём.
— Верно. Если пройдёт через всё поле.
— Давайте отбросим метафоры, — предложил я, взглянув на шагавшую рядом Аяко. — Вы спрашиваете, хочу ли я обрести власть вроде вашей или предпочитаю вернуться к жизни обычного и ничем не примечательного парня, который всегда будет всего лишь сыном якудзы и понятия не имеет, что на самом деле творится за красивыми фасадами?
— На редкость тонкий анализ, — кивнул Канэко.
— Что я могу ответить? Человек слаб, а искушение велико. Кроме того, я не хочу, чтобы меня утаскивали за руки с ринга.
Старейшина нахмурился.
— Это неправильная мотивация. Страх не должен определять выбор. Как и слабость.
— Дело в том, что вы, господин Канэко, спрашиваете, хочу ли я стать драконом, а я ещё даже не стал карпом.
— Да, ты в начале пути. Вопрос: готов ли ты по нему пойти и добраться до конца?
О, да! Я был готов.