Это отпечатки, по которым тебя можно вычислить или опознать. У каждого человека они индивидуальны. Сейчас у тебя, как я понимаю, мои отпечатки. Нам этого не надо. Измени их по тому же принципу, что и лицо.
Когда Дабуру закончил, мы ещё раз обговорили план. Было непривычно общаться с ним не мысленно, а по-настоящему. Слышать звук его, вернее, своего, голоса, видеть его мимику, жесты. Правда, они пока находились в зачаточном состоянии. И всё же…
В конце концов, я убедил Дабуру, что мне пора спать, и ему нужно вернуться на место.
— Только сохрани матрицу, по которой ты будешь строить это тело, — напомнил я.
— Конечно. Не волнуйся. Всё остаётся в моей памяти автоматически.
Дабуру «разобрал» своё тело, вернувшись в меня.
— Получается, со временем я смогу принимать разные обличья, — пронеслась у меня в голове его мысль. — Не только копировать тех, кого поглощу, но и собирать из них новые образы.
Похоже, доппельгангер был прав. Мог я извлечь из этого пользу? Безусловно. Таилась ли в этом для меня опасность? Кто знает…
Для того, чтобы осуществить мой план, требовался член клана «Бураку сунеки». И не какая-нибудь совсем уж мелкая сошка, а тот, кто будет выглядеть убедительно для семьи Харада. Несколько дней я следил за головным офисом «Чёрной змеи», выбирая подходящего человека. Наконец, остановился на Кобаяси Нобу, одном из телохранителей босса Ямаситы, главы семьи Ямасита, одной из самых влиятельных в клане «Бураку сунеки». Я следил за ним несколько дней, пока не выяснил, что Кобаяси Нобу живёт в маленькой квартире на шестнадцатом этаже в двух кварталах от штаб-квартиры. На «работу» он являлся четыре раза в неделю. Семьи у него не было, постоянной девушки — тоже. Поэтому раза два в неделю он посещал бар, клуб или вызывал проститутку.
Дождавшись, пока Кобаяси освободится от смены и отправится домой, я последовал за ним, стараясь держаться подальше и не привлекать внимания. Мне показалось, что телохранитель привык быть бдительным во время выполнения своих обязанностей, но за себя не особо беспокоился. Видимо, потому что сейчас между кланами царил мир, и якудза не опасался за свою жизнь. Это было хорошо. Настороженный противник, как правило, сулит проблемы.
Кобаяси заехал домой, где, вероятно, принял душ и переоделся. Отдыхать он не собирался, и меня это вполне устравивало. В жилых домах обычно понатыкано множество камер. Они есть и в других заведениях, но их мало. Одна, от силы две. И направлены они на кассу, в первую очередь. На случай грабежа.
Спустя полчаса Кобаяси вышел из дома и вызвал такси. Выглядел он нарядно — значит, собрался с кем-нибудь познакомиться. Я последовал за ним на байке, лавируя между машинами и держась так, чтобы меня то и дело прикрывал то микроавтобус, то внедорожник.