Вместо этого он достал из складок просторного одеяния золотую чашу и протянул мне.
— Что это? — спросил я.
И снова не дождался ответа. Мне даже подумалось, что я вижу никакого не Дабуру, а себя самого.
В чаше дрожала чёрная жидкость, напоминавшая нефть. Не оставалось ничего, кроме как принять сосуд из рук двойника.
Я потянул ноздрями, помня, что в параллельном мире обладаю обонянием, но жидкость не имела запаха.
Поднеся чашу к губам, я сделал осторожный маленький глоток. Вкуса жидкость тоже не имела. Поскольку двойник смотрел на меня выжидательно, я медленно допил жидкость. Он протянул руку, и я вернул ему чашу. Как только она оказалась в его руках, он исчез!
Я понял, что должен продолжить путь.
Восхождение по ступеням оказалось долгим. Даже не знаю, сколько именно времени я шёл — вероятно, восприятие было субъективным. Усталости я, естественно, не чувствовал. Всё-таки, по ступеням шагало не моё физическое тело, а скорее, сознание. Так, по крайней мере, я это понимал.
В какой-то момент ступени вдруг кончились. Именно так: конец лестницы стал для меня неожиданностью! Я оказался на площадке перед квадратным входом в зиккурат. По обе стороны от него возвышались вырезанные из чёрного блестящего материала статуи. Я решил, что это обсидиан. Но, скорее всего, скульптуры и вообще всё вокруг не было материальным. Возможно, образы порождало моё собственное подсознание — как и то, что я видел, находясь в Кава-Мидзу. Меня предупреждали, что визуализация параллельного мира зависит от самого мага, и каждый видит его по-своему. Но могло быть и по-другому, ведь сейчас я находился не в Кава-Мидзу, а в некоем межпространстве.
Первая статуя представляла собой пятиметровую обезьяну с витыми рогами, между которыми завис отполированный бронзовый диск. В лапах она держала серп и цепь. Выпученные глаза походили на мячики, покрытые сложными символами. Из-за них они не выглядели слепыми, но отсутствие зрачков лишало возможности понять, на чём сфокусирован взгляд статуи.
Другая скульптура походила на панду с головой крокодила. Её лапы сжимали шар, утыканный шипами, на концах которых были раздвоения, походившие на дуги накаливания. Между ними мерцали голубые искры. Они отбрасывали на чёрную гладкую поверхность статуи мертвенные отблески. На лбу крокодильей головы был глубоко вырезан символ, лишь отдалённо напоминавший иероглиф. Глаз же у изображения не было вовсе. Вместо них зияли тёмные провалы. Мне показалось, что они ведут в неведомые глубины далёкого космоса.
Пройдя между исполинами, я всё ждал, что они оживут и либо нападут на меня, либо обратятся со строгими вопросами, проверяя моё право проникнуть в зиккурат. Но этого не случилось. Статуи оставались недвижными и равнодушными к моему появлению.