Испытав по этому поводу облегчение, я ступил в прохладный коридор квадратного сечения, освещённый редкими факелами, вставленными в держатели на стенах. Впрочем, это были не совсем факелы. Огонь не трепетал на их концах. Вместо него мерно пульсировало алое свечение, напоминавшее расцветавшие и тут же увядавшие розы.
Мои шаги гулко разносились по коридору, пока я не добрался до большого зала, в центре которого виднелся заполненный красной жидкостью бассейн. Его края были облицованы белыми изразцами. Вокруг же располагались покрытые символами золотые колонны. Между ними стояли изображения фантастических существ, ни одно из которых не существовало в природе. По крайней мере, мне таких видеть не доводилось.
Ненадолго задержавшись у входа в зал, я двинулся к бассейну, поскольку больше идти было некуда: из помещения не имелось иных выходов. Когда до края резервуара оставалось шагов десять, красная вода в нём забурлила, и из неё показалась голова моего двойника. Это заставило меня замереть на месте.
Фигура, с которой стекала густая алая жидкость, постепенно поднималась, пока не стало видно, что она стоит на чёрном постаменте, выдвинувшемся из дна бассейна. Мой двойник был обнажён и покрыт татуировками, сплетающимися в сложный и непостижимый узор.
Губы его разомкнулись, пришли в движение, и я услышал голос, который нисколько не походил ни на мой, ни на голос Дабуру, что окончательно убедило меня, что я вижу не паразита, а собственную проекцию:
— Личность определяет себя как высшую ценность, исходя из представления о себе как о совокупности желаний и воли, направленных на отстаивание своих интересов. Это заблуждение является препятствием для постижения всего, что находится за гранью существования индивида в отдельности и вида в целом. Снятие данного ограничения есть ключ, открывающий двери, за которыми находится истинное понимание себя как бытийственного элемента.
Я поначалу не понимал ни слова, так как был малость ошеломлён, но быстро сообразил, что слышу не пустой трёп, а инструкции. И их требовалось понять. Так что я сосредоточился на смысле, который был заложен в том, что говорил похожий на меня… Не знаю, кто. Да это и не имело значения.
— Существование человека изначально ограничено двумя главными вещами, — продолжал двойник. — Первое — это язык, который входит в жизнь человека с самого рождения. Он определяет не только образ его мышления, но и закрепляет выработанные социумом традиции. А вернее, моральные нормы, которые по сути являются системой одобрений и порицаний. Любая попытка пренебречь ими вызывает у человека ощущение дискомфорта. Это второе ограничение. Избавиться от него более возможно, чем от языка, так как тот состоит из слов, у которых есть определённое значение.