Если он нам помог, то надо привлекать к дальнейшей деятельности. Формировать стратегию, расширять сферу влияния. Да, пацан из рабочих, но кто-то ведь его прикрывает? Иначе наверняка какая-то семья его подгребла бы уже под себя.
— Скорее всего, — согласилась Олеся. — Таких ищут и не оставляют в свободном плавании.
Кажется, девушка наконец свободно выдохнула. Риск быть пойманными, да еще в тот момент, когда, казалось, уже смогли уйти, сильно напряг ее. Меня тоже, но я готов был вырываться из окружения, как волк за красные флажки: с боем и перегрызанием глоток.
Не пришлось и слава богу.
Я подошел, взял Олесю за руку и потянул за собой. Усадил на откидной диванчик купе и пристроился рядом.
— Все хорошо, — произнес я успокаивающе.
Девушка кивнула и прижалась ко мне всем телом. Её немного трясло. Или это опять была необходимость стабилизации дара?
Я посмотрел ей в глаза, но там были лишь остатки страха и переживаний, что она испытала. Хорошо. Нам бы горячий чай, чтобы Олеся окончательно успокоилась. Вот только выходить прямо сейчас в коридор не стоило.
— Закончишь распаковку вещей? — спросил я.
Бытовые дела успокаивают не хуже, чем глоток горячего напитка.
— Хорошо, — согласилась Олеся, — а ты?
Я помог девушке разложить вещи, заправить постельное белье и поправить все занавески. После этого она окончательно успокоилась и смогла улыбнуться.
Поезд плавно катил через городские кварталы. Где-то подбирался совсем близко к домам, где-то проезжал через промзону. Звук перехода со стрелки на стрелку постоянно напоминал, что мы движемся в городе и перескакиваем с одного пути на другой. Равномерный перестук колес давал дополнительное успокоение. Гипнотизировал, настраивая мозг на нужный лад.
Разветвленная сеть железных дорог была явным признаком индустриальной развитости этого мира. Но у меня из головы не шли паровозы, что до сих пор функционировали на заграничных направлениях.
Интересно, а что там с остальной техникой? Тоже паровая? Жюльверщина какая-то. Хотя было бы интересно на такое взглянуть. Я хотел было расспросить Олесю о том, как оно там, но не успел.
В коридоре вагона началась какая-то беготня.
— Что случилось? — крикнул кто-то в коридоре.
— Полицаи бесчинствуют! — ответил ему голос, похожий на нашего проводника.
— В общих вагонах в конце поезда. Совсем озверели. Людей мучают.
Я замер, вслушиваясь в слова. Черт! Ну как так-то? Людей-то за что?
Но я понимал, сунься я сейчас из купе и меня опознают.