Мне заломили руку назад, и я шарахнул молнией наугад.
Завоняло горелым мясом и испражнениями. Сбоку от меня рухнула половина тела с обугленным срезом, разделившим нападавшего от низа до верха.
Снова заверещала женщина, но ее голос резко оборвался. Может, лишилась сознания. Или кто-то из полицейских ее вырубил. Громко заплакал ребенок, потерявший контакт с матерью. Это придало мне сил и ярости.
Я почувствовал, как через пальцы течет сила. Сиреневые молнии заметались по вагону, вырубая и обездвиживая полицейских, кого я мог точно опознать. Гражданские орали, от испуга, когда разряды пролетали совсем рядом с ними. Шарахались в сторону, но не вставали. Видимо, опасаясь, что я расценю это, как агрессию. В целом они были правы.
Меня несколько раз ударили по голове, но слава богу, не лишили сознания. Всем, кто меня коснулся в этот момент достался разряд. Я не сдерживался, и молния испепеляла нападавших в одно мгновение.
Едва почувствовав, что давление на спину исчезло, я вскочил и тут же согнулся от боли. Кровотечение так и не прекратилось, а сломанные ребра добавили ощущений.
Придерживаясь левой рукой за поручень, я смог распрямиться. Двое полицейских застыли у соседнего купе, не рискнув напасть.
Я стоял в черно-красной грязи: смеси пепла, крови, дерьма и мяса. Скользкий пол вибрировал и жуткое желе тряслось у меня под ногами.
Я оглядел вагон. Полицейские сделали шаг назад.
Подняв руку, я взял их под контроль и усадил рядом с той пятеркой, что так и не двинулась за все время схватки.
Проковыляв до того купе, я убедился, что теперь все семеро сидят смирно с энергетическими «шапочками» из разрядов на головах.
Вернувшись в начала вагона, я пошел по проходу, держась за поручни, чтобы не поскользнуться.
— Всем расстегнуть куртки, — скомандовал я.
Я должен был убедиться, что среди оставшихся нет полицейских. Не хотелось получить удар в спину.
Народ послушно выполнил мой приказ.
Я нашел еще двоих, что постарались подвернуть воротники своей формы, в надежде, что я не замечу. Заметил.
Этих двоих я тоже взял под контроль и усадил в купе.
— Есть кто-то еще из полиции? Признайтесь сами и просто сядете в купе рядом с товарищами. Я не стану чинить репрессий.
— Так, снимите этого человека, — я указал головой на висящего и порезанного мужчину. — Закутайте его во что-нибудь и приготовьте к транспортировке. Поднимите женщину, и кто-нибудь займитесь ее ребенком.
Ребенок все еще плакал, но уже тише.
С мест сорвалось сразу несколько человек и бросились выполнять мои распоряжения.
Через несколько минут все было готово.
Я подошел к подконтрольным мне полицейским. Жаль, что я еще не умел хорошенько пользоваться этой своей фишкой.