Заставь я их драться за меня и все могло бы кончиться быстрее и не так плачевно для меня. В ботинке хлюпала кровь, а ребра дико болели.
— Есть в поезде еще ваши? — спросил я крайнего в «шапочке».
— Только двое в локомотиве, — тут же ответила моя марионетка бесцветным голосом. — Контролируют машиниста.
Пора было возвращаться. Наверняка, Олеся меня уже заждалась.
Я подошел в заблокированной двери и разрядом вынес замок. Дверца вагона тут же начала болтаться и дребезжать. Последний вагон, что тут поделаешь. Качка и вибрации.
Проследив за тем, что все гражданские перешли в другой вагон и перенесли тех, кто не мог идти, я захлопнул дверцу. Полицейские остались в вагоне.
Я остановился в переходе на стороне предпоследнего вагона и расплавил молнией сначала пол, а затем и сцепку.
Вагон медленно стал отставать от основного состава.
В увеличившийся просвет стало заметать снег, поднятый поездом. Я собрался уже уходить, когда мимо проплыл узкий перрон с табличкой «Зеленоградская».
Войдя в вагон, ставший теперь последним, я застал проводников за приведением в порядок вновь доставленных раненых. Отлично, пусть занимаются. Кто-то же должен это сделать.
— Вам нужна помощь! — утвердительно произнес проводник, с которым я говорил, когда шел наводить порядки.
— Обойдусь, — отмахнулся я.
Железнодорожник схватил меня за грудки и усадил на боковую полку.
— Я раньше был санитаром. На подхвате в службе скорой помощи работал, — пробормотал он, расстегивая на мне куртку.
— Рана поверхностная, — произнес он, осмотрев дыру в моем боку, откуда сочилась кровь. — Судя по цвету крови и обильности кровотечения, ничего серьезного не задето. Жить будете. Сейчас перевяжем.
Он случайно надавил рукой мне на бок, и я скривился от боли.
— Ага, — сказал проводник и принялся ощупывать ребра. — Возможно, трещины в восьмом и девятом, разрешите… — он сунул руку за спину и стал ощупывать там, ориентируясь на мои гримасы, —…и в одиннадцатом ребре. Да вам, батенька прямая дорога в больницу.
— Нет возможности, — отрезал я. — Сделайте, что сможете. В Новой Москве разберусь с остальным.
— Раздевайтесь до пояса, — сказал бывший санитар, — возможностей у нас мало, но что сможем сделаем. И спасибо вам.
— За что? — удивился я.
Проводник ничего не ответил, только развернулся и ушел за бинтами и антисептиком.
Меня уже почти превратили в мумию, когда я услышал знакомый голос.
Олеся вскрикнула и бросилась ко мне. Успела обнять меня, прежде чем я или врач успели ее остановить. Я чуть не задохнулся от приступа боли, но лишь слегка застонал.
— Извини! Извини! — запричитала Олеся. — Ты как?
Железнодорожник только крякнул.
— Ты опять полумертвый, — возмутилась Олеся.