И как они преодолели ворота? Никакого вызова не было. Никто не звонил и не спрашивал разрешения войти. Или я мог его просто не услышать? Может Дана и звук отключила, решив, что нам никто не нужен?
Я аккуратно поставил кружку с чаем на столик рядом с собой и поднялся из кресла.
Со стороны спальни раздались шаркающие шаги. Заспанная Дана вышла и, протирая глаза двинулась к двери. Девушка накинула на себя какой-то халат. Я был этому несказанно рад. А то, судя по состоянию, она могла бы открывать двери абсолютно голой.
Дана явно еще не проснулась. Как любила говорить моя мама: «поднять подняли, а разбудить забыли».
— Стой! — успел предупредить я. — Ты же в образе Даны. Спрячься пока. Я сам открою.
Дана, подняла на меня заспанные глаза, улыбнулась, кивнула и такой же медленной шаркающей походкой отправилась в обратную сторону.
Я подошел к входной двери, встряхнул кисти, вызывая покалывания в пальцах, приготовился.
Оглянулся, на всякий случай проверив, что девушку не будет видно от входа. Дана стояла в гостиной правее от холла и выглядывала из-за приоткрытой двери. Отлично. Хорошее место. Здесь она была почти не заметна, если не приглядываться, но видела вошедшего и могла в случае чего среагировать.
Я провернул защелку, запирающую дверь сразу в трех местах, и потянул за ручку. Створка приоткрылась.
На пороге стояла Олеся.
Ее глаза были красные от слез, на щеках застыли ледяные ручейки. В подрагивающих руках девушка держала газету.
— Господа, вам не кажется, что последнее время мы слишком часто стали здесь собираться? — произнесла Первая.
Сегодня она сидела не в ложе, как обычно, а со всеми вместе за круглым столом, что стоял в центре комнаты.
— Дела требуют нашего внимания, — ответила Четвертая.
— Это все ясно, — раздраженно произнесла Первая, — но дела были и раньше, а сейчас у нас одна заноза в заднице, и она постоянно ноет.
— Вы о князе Сибирском? — на всякий случай уточнил Третий.
— Я о Макаре Добронравове! — громогласно перебила встрявшего в разговор женщина. — Он не князь! Запомните это и больше не повторяйте этой ереси!
Третий стушевался. В последнее время он начал замечать, что Первая стала раздражительной. Может возраст у нее такой? А может есть и другие причины.
Поговаривали, что у нее не все так хорошо с добычей. Месторождение заканчивается, а нового места для добычи разведчики не нашли. Не ровен час, когда Первая перестанет быть таковой. И Третий очень надеялся, что подвижка переместит его на второе место, а оттуда уже шаг до того, чтобы стать Первым.
Нет, они конечно все заодно, но плох тот солдат, что не мечтает стать генералом.
Статус Первого дает много привилегий и Третий не безосновательно считал, что все бы хотели оказаться на этом тепленьком местечке.