Она так привыкла проводить ночи в объятиях Ника, что сейчас не могла отделаться от мысли, что ей чего-то не хватает. Несколько раз Кикимора порывалась пойти к нему, но тут же останавливала себя. Нет. Она не должна. Поговорить так и не удалось, а все эти взгляды ведь ничего не значат? Кикимора лежала на кровати, глядя на каменную стену. «Был бы ковёр, — усмехнулась, — Можно было хоть узор рассматривать. А тут гладкий серый камень… Или значат?» Она окончательно запуталась. Вдруг тихонечко приоткрылась дверь, Василиса затаилась, размышляя, как поступить. Девчонки? Вряд ли. Мы уже всё обсудили, чужих в замке нет. Ник! И сердце забилось сильнее. Он пришёл? Мужчина осторожно лёг рядом и обнял её. Вдохнул запах её волос, от чего кровь горячей лавой побежала по венам. Он пришёл.
— Мой Ник, — прошептала Василиса.
Его руки скользнули под одежду, погладили бёдра, живот, медленно скользнули вверх, задирая рубашку. Губы невесомо коснулись шеи, и девушка не выдержала, повернулась к нему, запустила руки в его волосы и прижалась всем телом. Такой родной, желанный, так близко. Его поцелуи сводили сума, заставляя выгибаться навстречу. «Будь что будет. Это всё потом. Сейчас только я и он», — промелькнула мысль в голове. А потом всё смешалось в безумной страсти.
Уже сквозь сон она услышала шёпот:
Улыбнулась, крепче прижимаясь к мужчине:
— Люблю, — шепнула в ответ и провалилась в безмятежный сон.
Варя проснулась на рассвете, не открывая глаз, потянулась, и лапа нащупала что-то мягкое и пушистое. Она распахнула глаза и с удивлением обнаружила, что лежит на спине Волка, который устроился посреди огромной кровати. «Вот дела! Как я сюда попала? Вчера, точно помню, заснула на берегу». Кожа привычно зачесалась, намекая, что пора приступить к водным процедурам. Лягушка аккуратно съехала с Волка, стараясь его не потревожить, спрыгнула на пол и обнаружила, что дверь заперта. Толкнула её, но, конечно, безрезультатно. Пришлось запрыгнуть обратно. Она почти невесомо дотронулась до морды Волка, лежащей на передних лапах, провела лапкой по шелковой шерсти и залюбовалась им, совсем не желая будить. «Эх, если бы всё так не чесалось. Когда же все закончится?»
— Серый, миленький, просыпайся, пожалуйста, — слегка потрепала по шее Варя, и Волк открыл глаза, — Прости, что разбудила, — виноватый вид Лягушки вызвал улыбку.
— Доброе утро, — услышала Варя в голове голос Серого.
— Доброе, — согласилась она, — Мне дверь не открыть, выпусти меня. Чешусь ужасно.
Волк проводил её до спальни подруги и, невзирая на возмущения, улёгся в коридоре у порога.
— Ой, Машунь, а ты чего в такую рань?
Русалка сидела за столом перед зеркалом и причёсывала волосы. При появлении Вари она обернулась:
— Доброе. Я решила, хватит грустить. Вот, привожу себя в порядок.