Но теперь мы одна команда. И, между прочим, твоя мать даже в пятьдесят пять лет имеет право на полноценную сексуальную жизнь!
— Абсолютно с этим согласен. — Баронет вернулся и сиял улыбкой. — Но мы сейчас будем думать не о том.
Он взял трубку старинного телефона, набрал номер справочной службы вокзала:
— Детка, будьте добры, ближайший поезд на Москву. Завтра, в восемь тридцать пять… Бронируйте два места в купе. Я сказал, бронируйте… Вагон 7, номер купе 12а. Запомнили?
— А билеты у нас будут? — шепотом поинтересовалась я.
— У нас же с вами право льготного проезда на любом виде транспорта, Вика, — сказал Баронет, кладя трубку.
— Значит, как мне пользоваться магией, так нельзя, а как вам железнодорожных служащих гипнотизировать, так это в порядке вещей…
— Вика, не придирайся к Калистрату Иосифовичу, — сказала мама. — Иди лучше собери вещи. Самое необходимое. Думаю, постельное белье брать не стоит, в поезде выдадут. Надеюсь, ваша поездка пройдет успешно и с комфортом…
Баронет вдруг стал задумчив:
Сборы, прощание с мамой (дежурный поцелуй в щеку — мне, довольно-таки затяжной — Баронету) прошли на удивление быстро.
На перроне, остановившись у седьмого вагона, Баронет сунул проводнице под нос какую-то красную книжечку, показал на меня: «Это со мной» — и велел вести нас в купе 12а. Как ни ругает меня Баронет за несанкционированную магию, а сам пользуется ею направо и налево: что я, не вижу, как у проводницы глаза стали пустыми и стеклянными? Когда поезд тронется, проводница придет в себя, выпьет водки от внезапно разыгравшейся мигрени и напрочь забудет о двух странных пассажирах, едущих до Москвы.
Купе было чистеньким, уютным и всего лишь двухместным.
— Сознайтесь, это ведь купе из другого измерения, наколдованное, — допытывалась я, покуда Баронет доставал несессер, полотенце: он собирался идти умываться.
— Ох, Вика, да успокойся ты, наконец. Обычное это купе. Только для чиновников всяких и мелких правительственных единиц. Я ненадолго отлучусь.
Пока он «отлучался», я успела переодеться в спортивный костюм, распотрошить свою косметичку на предмет средств для умывания и превратить холодную жареную курицу (мама дала в дорогу) в гроздь спелых бананов. Один я сжевала сразу. Вкус у него все равно был как у жареной курицы.
Баронет вернулся, посвежевший после умывания, с тщательно расчесанной влажной бородкой. Укоризненно посмотрел на меня:
— Вика, какой ты, в сущности, еще ребенок… Сразу хватаешься за сладости.
— На самом деле это курица, — засмеялась я. — Вы опять будете ругать меня за мелкое волшебство.
И отправилась приводить себя в порядок. Когда вернулась, Баронет уже доедал расколдованную обратно курицу.
— Извини, не смог удержаться. Твоя мама божественно готовит.