Хоть на люстре сиди, свесив ноги, если это тебя успокаивает.
Я наколдовала себе «Данхилл», закурила и раздумчиво спросила:
— Это неподходящее для ведьмы занятие и место… Странная фраза, не правда ли, Баронет?
— О постскриптуме в письме тетушки. Какое ей дело до того, чем я занимаюсь помимо ведьмовства?
— Ну, не знаю… Хотя, если разобраться, по этому поводу можно придумать минимум одну версию.
— Например то, что ты имеешь в библиотеке доступ к книгам, магическим или обычным, которые несут, допустим, знание, при помощи которого…
— Которые, которых… Мы в словах не заблудимся?
— Не перебивай меня, противная девчонка! Так вот. Возможно, есть книга, являющаяся оружием против козней твоей тетушки.
— Однако она о существовании подобной книги знает и не хочет, чтобы знала ты. Логично?
— Для версии — да. Баронет, книг — миллионы! Библиотек — сотни! Шанс, что я обнаружу такую книгу, просто ничтожен. Да ее и нет вовсе.
— Придумай тогда что-нибудь более логичное, — буркнул Баронет, насыпая себе в чашку с чаем пять ложек сахару. Вот сластена!
— Не могу, — я развела руками. — Меня больше удивляет другое: почему тетка, не видевшая меня никогда, сочла меня своим жутким врагом?
— Может, потому, что ты ведьма?
— Ну конечно! А из-за чьего проклятия я ею стала?! Я в ведьмы не просилась! Вся жизнь из-за этого насмарку пошла! А теперь еще и любимый мужчина меня из-за этого бросил! Ушел и даже не обернулся, а еще фантаст. Пис-сатель!
Баронет с видимым удовольствием выпил чай и изрек:
— Прекрати истерику. Я не буду говорить тебе высоких фраз о том, что надо следовать однажды избранному пути и делать то дело, какое нравится… Однако сейчас ты ведешь себя как пианист, решивший сломать себе пальцы только потому, что на его концерт пришло мало публики. А что касается твоей тетки, то, мне кажется, ее ненависть к тебе — вторична. Ты ненавистна ей не сама по себе, а как дочь нелюбимой сестры.
— Бедная мама, — вздохнула я. — Кстати, а какой приказ вам нужно выполнить? Ну, о котором бормотал призрак?
— Исчезнуть, — просто сказал маг-полицейский — Уничтожить все материалы Трибунала по делу Анастасии. Не докладывать ничего Семи Матерям-Ведьмам. В конечном счете, оставить Татьяну Алексеевну и тебя на растерзание вашей прелестной родственнице. Но, знаешь ли, я в своей жизни мало следовал приказам. Тем более таким.
— Какое благородство! — иронически засмеялась я.
— Ничуть. Просто мне интересно знать, чем же все это кончится, — цинично ухмыльнулся Баронет и налил себе еще чаю.
… Я выпроводила его часа через три, после того как в сахарнице закончился сахар и конфеты в вазочке, а голова уже трещала от множества версий и догадок. Посуетилась на кухне, перемывая посуду. А потом… пришла тишина.