Букс озадаченно сверкнул глазами на камушки и прошептал:
— Не понимаю… Они почему-то не хотят говорить…
Тут я вспомнила, что и сама обладаю кое-какими способностями.
— Попробую произнести слово для камней, — сказала я. — Возможно, они отзовутся.
Попробовала. Не помогло. Камни в ответ только презрительно сверкнули.
— Странно… — протянула я. — Они подчиняются другим силам?
Букс ничего не ответил. Он с задумчивым видом взял округлую халцедоновую каплю, взвесил ее в ладони, положил… Подхватил неровный кусок малахита и произнес:
— Они все по-разному весят… А если расположить их по весу: от самого тяжелого до самого легкого?
— Интересная версия… А почему не наоборот? Букс смутился.
— Ну, мне так кажется. Я быстро. Я хорошо чувствую, какой камень сколько весит.
И он принялся передвигать сиглы, будто шашки при игре в поддавки. Я только успевала следить за его манипуляциями. И поняла, что они увенчались успехом! Потому что, как только Букс уложил последний, сердоликовый сигл, разрозненные камни соединились в одну гладкую плиту без единого зазора.
— Вот это да! — выдохнули мы.
Над плитой поднялся легкий дымок. Поверхность будто подернулась рябью, и по самоцветному полю медленно поползли старославянские письмена.
«Сие есть ведение тайное, мудрость сокровенная, завет нерушимый, Хозяйкой Уральския земли данный. Внемли Госпоже, народ великий и рассеянный по лику земли, каменьями засыпанный, белой березе поклоняющийся.
Се, грядут годины глада и мора, труса и оскудения земли, вослед же грядет Великая Черная, глаголющая именем моим, волшбу же свою творящая. Ступай за Великой Черной, народ забвенный, изыди из камней их, ибо власть ее — моя власть и слово мое — ее слово.
Се, Черная подымет волны велия и ужасныя, и восколеблется земля, и грады славные сокроются под водой и попалятся огнем подземным. Моя же земля, рекомая Аркаим, явится царством Силы, и потекут туда реки железныя и златыя, и воздвигнутся горы медныя, и Змей Огненный будет охранять край сей.
Поклонись Великой Черной, народ мой, тем же исполнишь волю мою… Но отнюдь не допускайте к себе той, что наречена сестрой Великой Черной, ибо сила ее не от нас и зело страшна. Ибо облечена она властию превосходящею взимать мыто, дань и пошлину с любого вашего деяния и даже с земли.
Не допускайте сего, ибо отнюдь не платит Сила дани. Лишите сестру всякия власти, токмо не смертию, и отнюдь не внимайте речам ея, не платите ей ни мыта, ни дани, ни пошлины. Понеже на платящих дань приидет не мой Закон и погубит землю каменной чуди и горы медной, и низвергнется Великая Черная, и не восславится Аркаим…»
Последние строки этого пророчества (или наказа?) из золотистых стали багровыми, даже читать их было как-то жарко.