— Дура, — тетка, пошатываясь, встала напротив меня. — Плетью обуха не перешибешь. Я же тебя в пыль сейчас разотру!
— Рискни здоровьем, — я хлестнула плетью, и тетушкин трон вместе с балдахином брызнул осколками. — Красотой ты уже рискнула!
Анастасия завизжала от злости. Я ее понимаю. Сейчас передо мной стояла просто озлобленная неопрятная старуха с растрепанными седыми космами и сморщенной кожей. Я, вклинившись в сложный механизм ее чар, кажется, здорово все нарушила.
Песчинка… ничтожество. Но весь отлаженный механизм летит к черту!
— Мама хорошо меня воспитывала, — процедила я сквозь зубы. — Она всегда учила меня не брать пример с зарвавшихся выскочек!
— Я уничтожу вас обеих! — пообещала тетка. И, воздев руки с растопыренными пальцами, обрушила на меня с десяток молний.
— Старый прием! — мне легко удалось отбить эту атаку. — Где мама? Говори!
— Ее сейчас пытают! — тетка взвизгнула, когда плеть ожгла ей плечи.
— Тогда я тоже буду тебя пытать, облезлая старуха!
Плеть превращается в сеть, и Анастасия, визжа, бьется в этой волшебной сети. Она не в силах выбраться, не в силах даже сосредоточиться, чтобы понять принцип действия моих чар. Вот что значит потерять контроль над ситуацией. Недаром тщеславие и самонадеянность почитаются самыми неистребимыми грехами…
Впрочем, мне тоже нельзя расслабляться.
— Ты сейчас поведешь меня к маме, — говорю я. — Прикажешь отпустить ее. Мы уйдем, а ты дашь клятву под залог своей жизни, что никогда больше не полезешь в наши дела!
Сейчас сеть состоит из раскаляющихся вольфрамовых нитей. Тетя дымится, но не сдается.
— Дрянное колдовство! — констатирует она и одним взмахом рвет на себе сеть, не жалея обожженных рук. — Тебе ли, соплячка, совладать с Великой Черной!
И на меня падает потолок вместе с хрустальными люстрами.
Только ветру вряд ли повредит камень…
Прошу прощения у почтеннейшей аудитории за то, что мне приходится использовать уже бывшие в употреблении чары. Но так здорово почувствовать себя снова вольным ветром и весело свистеть в малaхитовых руинах, расшвыривая по сторонам мелкие камушки килограммов по пятьдесят — сто.
Тетушкин зал начинает выглядеть как эпицентр мощного землетрясения. Я ведь уже не простой ветер, а штормовой. Почти ураганный. Минут через пять вообще стану торнадо. Торнадо по имени Викка. Ведьма-ураган! Здорово!
А когда два урагана сталкиваются между собой, это вообще катастрофическое зрелище.
Надо отдать должное тетушке, она быстро переняла мою тактику ближнего боя и стремилась подавить меня не только массой, но и скоростью. Малахитовый зал не выдержал и разлетелся на куски. Я, окруженная облаком каменной крошки, вырвалась вверх, к небу и свободе.