— Ваш билетик, пожалуйста, — бесцветно говорит Наташа. — Оплачиваем проезд.
Я сую руку в карман джинсов, протягиваю завалявшуюся там мелочь. Наташа ссыпает деньги в холщовый мешочек, висящий на шее, и сует мне клочок бумаги:
Я отхожу от нее, стиснув зубы, чтобы не разреветься. В кабине бесцеремонно толкаю Баронета в плечо:
— Я не хочу, чтобы было так, слышите?
— Ты о чем? — невинно осведомляется он.
— Сами знаете! О Наташе. Она же абсолютно помешанная.
— При чем тут я? — пожимает плечами мэтр. — Ты прекрасно знаешь, что Наташа была одержима. Она черпала силу благодаря энергетической связи с твоей теткой. Силы Анастасии блокированы, вот демоны и покинули бывшую супругу того самого писателя-фантаста. А после себя демоны оставляют полную разруху и в доме, и в душе…
— И никак нельзя ее исцелить? — спросила я, глянув в салон. Наташа неуклюже встала со своего места и подошла к сороконожкам, видимо спрашивая у них билеты. Я услышала взрыв хохота и выкрик: «У нас льготный проезд, крошка!» Наташа растерянно стояла, покачивая головой, как китайский болванчик, а по щекам ее медленно катились слезы.
— Исцелить?! — присвистнул Баронет. — Вика, ты ведьма или мать Тереза? Нашла кого жалеть, она всего-навсего получает то, что заслужила…
— Кто мы такие, чтобы судить о чужих заслугах?! — яростно сказала я. — Вы кто, судья этому миру, Баронет?
— Вика права, Калистратушка, — мама ласково погладила мэтра по плечу. — Мне тоже жаль эту женщину.
— Ну вот, двое на одного! — проворчал Баронет. — Я с вашим стихийным и не вовремя проявляющимся гуманизмом скоро превращусь в миссионера… И от Черной ведьмы их спасай, и Алтарь зла разрушай, а теперь еще нужно лечить всяких негодниц, перепичканных оккультизмом! Нет уж, Вика, Наташей, если хочешь, занимайся сама. В конце концов, это несложно. Фитотерапия, гипноз, сеансы психокоррекции… Карму ей почистишь или, там, чакры… У тебя все получится, уверяю. Поселишь ее на время в моей квартире, будешь за ней ухаживать… Заодно за квартирой присмотришь, цветы польешь, пыль с книг сотрешь…
— Погодите, а вы куда? — воскликнули мы с мамой.
— С докладом в Трибунат. А к докладу придется представить и вашу родственницу. Ее будут судить Матери-Ведьмы.
— Вообще-то относительно Анастасии у меня были другие планы, — задумчиво сказала мама. — У нее столько преступлений, что на пожизненное заключение тянет…
— Дура, дура… — задумчиво покивала головой мама и зевнула: — Ой, извините, что-то меня в сон потянуло. Наверное, от пережитых приключений.
— Вполне возможно, — кивнул Баронет и, потянув за какой-то рычаг на панели, прибавил трамваю ходу. — Ничего. Вы скоро отдохнете…
На крыше трамвая миротворцы затянули песню:
— Хорошо поют, — усмехнулся Баронет.