— По-вашему, мы какие-то неполноценные существа, недостойные всего светлого и возвышенного? По-вашему, нам чужда литература?! Да если хотите знать, я в детстве вообще… Крапивина читал! Ходил в юношескую спортивную секцию фехтования, строил модели парусников и стихи писал про дальние странствия и отважных моряков… Не понимаю, не понимаю, откуда этот тривиальный негативизм в человеческом сознании, этот нивелирующий тотальный штамп: если дракон — значит, ужасный, недоразвитый и отвратительный!
— Нет, помилуйте, я вовсе так не думаю, — тихо сказал Авдей. — Как я могу так думать, если моя законная жена — дракон?
Сергей Павлов очень внимательно посмотрел на Авдея.
— Ваша супруга, — вкрадчиво как-то спросил он, — знает о существовании нашей организации?
— Безусловно. Кроме того, я полагаю, что именно ваши МУДРАКи не дают моей жене вернуться в человеческий облик.
— Поправьте меня, если я ошибаюсь…
— Вы не ошибаетесь, — встрял Баронет, сверкнув змеиным своим оком. — Вика Белинская. Природная ведьма Викка. Ставшая драконом. Она его жена.
… С лицом человека-дракона Сергея Павлова что-то сделалось: вся приветливость испарилась, осталось только холодно-официальное выражение, присущее чиновникам всяких вышестоящих инстанций да еще крутым бизнесменам, пришедшим вытряхивать долг из разорившейся фирмы.
— Наследница — жена простого смертного… — почти беззвучно проговорил Павлов. — Это удар.
— Вы что-то сказали? — снова встрял Баронет, и нечеловеческий глаз его при этом засветился как изумруд.
— Нет-нет, — оказалось, дракон-бизнесмен отлично умеет скрывать свои эмоции. Вот только взгляд, которым он с головы до пят окинул Авдея, был абсолютно лишен предыдущего восхищения. Скорее, наоборот. Если бы писатель и человек Белинский был хоть чуть-чуть более внимателен, он бы заметил, что Павлов смотрит на него как соперник. Ревнивый, упрямый соперник, умело скрывший свое угрюмое настроение под маской деловитости и светскости. Павлов умело и ненавязчиво перевел разговор в другое русло, спросил у Инари, как продвигаются вопросы с подписанием договора у ее босса, позвонил по мобильнику, приказав подать в зал дайкири для дамы и двойной бурбон со льдом для джентльменов, словом, изобразил бурную деятельность.
Однако гостей эта учтивость отчего-то не вдохновила. Они не притронулись к принесенным коктейлям, Инари-сан даже как-то брезгливо передернула плечами, глядя на хайболл с дайкири, и сказала Павлову.
— Сергэу-сан, я привела сюда этих людей не для того, чтобы отдыхать. У них важные дела. Мы можем видеть господина премьера?
— Госпожа Инари, — в голосе Павлова звучал лед.