— Боже, Инари, да ведь теперь вода будет отравлена…
— Нет. Неужели вы не поняли — это было заклятье на вашу, исключительно вашу гибель. Какой ужас! Давно не было ничего подобного…
— Вас хотели уничтожить при помощи черного колдовства. У нас в Японии этим занимаются тэнгу — злые духи, оборотни, полулюди-полудемоны. Они подчиняют себе лисиц, барсуков и крыс и с их помощью творят злодеяния. Не думала, что встречу такое в России…
В квартире Инари Авдею стало легче.
— Я приготовлю для вас целебный чай, а покуда греется вода, сделаю вам шиацу.
— Это не больно? — пошутил Авдей. Инари мягко улыбнулась:
— Это традиционный массаж. Он помогает снять усталость и боль.
Чуткие пальцы Инари творили просто чудеса. Авдей ожил настолько, что принялся целовать ладони прекрасной японки.
— Перестаньте, Аудэу, вы же обещали…
— Перестать — это выше моих сил.
— У меня выкипит вода для чая. Не троньте платья. Мне надобно на кухню.
— Так что ж ты не идешь?
— Ах, Аудэу… В моей душе совесть сражается с желанием, и я не знаю, кого мне хочется назвать победителем…
Авдей привлек к себе женщину, чье лицо отправило бы в путь тысячи искусственных спутников Земли, и прошептал:
— Пусть все сражения подождут до завтра…
Пьяный от счастья, окрыленный любовью и полный восторга от недавнего обладания дивной женщиной, Авдей вернулся к суровой реальности, то есть вернулся домой где-то около полуночи. Для любопытствующей тещи (если та еще не спит) у него была заготовлена правдоподобная ложь о том, как долго длился банкет, а потом одному упившемуся драматургу пришлось вызывать бригаду «скорой помощи»… Но едва Авдей открыл дверь, как почувствовал, что в квартире что-то неладно.
Воздух был словно стеклянный, неподвижный и почему-то намекающий на близкое присутствие гипотетического склепа. Ни в одной комнате, кроме гостиной с кораблями, не горел свет. Да и за дверями гостиной свет был какой-то странный: дрожащий, неверный, словно горели свечи, которых Вика в доме старалась принципиально не держать.
Из гостиной доносился негромкий говор. Маша и Даша что-то увлеченно рассказывали, но голоса их звучали, словно во сне — стеклянно и неестественно. А потом зазвучал другой голос, и от этого счастливую беспечность Авдея мгновенно смыло холодной волной ужаса, как прорвавшаяся сквозь плотину река сносит детский бумажный кораблик.
Авдей, стараясь не дышать и уж тем более не топать ногами, скользнул по стене и замер у полуоткрытой двери гостиной так, чтобы оставаться незамеченным для тех, кто там сидит, и при этом услышать, о чем идет разговор.
— Вы правду говорите, что наша мама ведьма? А откуда вы это знаете?
— Дяденька, а ведьмы — злые?! Но ведь наша мама не злая…
— Милые дети, — заговорил полночный гость, и Авдей опять похолодел.