Господин Синдзен выглядел как скромный пожилой клерк фирмы «Сони», хотя его безукоризненный европейский костюм наверняка стоил целое состояние. Обмахиваясь веером, господин Синдзен завел любезную беседу с Татьяной Алексеевной, улыбнулся Марье-тян и Дарье-тян, которые восторженно глазели вокруг и даже забыли выпросить мороженое. Авдей меж тем подсел к Инари. Та посмотрела на него с обычной приветливой улыбкой, но в ее глазах Авдей заметил тревогу и какую-то напряженность.
— Чем ты обеспокоена?
Инари слегка щелкнула пальцами.
— Ах, Аудэу-сан, вам, верно, не понять… Есть в воздухе что-то, что заставляет меня тревожиться. Какая-то опасность, но не пойму — откуда она исходит… Однако знаю, кому грозит.
— Господину Синдзену. — Инари наклонилась и прошептала в ухо Авдею: — Не далее как вчера к моему боссу явились представители некой фирмы и потребовали от него подписать некий документ. Им в этом было отказано. Я слышала только одно: они пообещали, что господин Синдзен скоро встретится с Кагуя-химэ…
— А что это означает?
— Смерть, — тихо сказала Инари. — Мне надо быть начеку.
— Но разве у вашего босса нет охраны?
— Есть, — просто сказала Инари. — Я — его охрана.
— Впрочем, мои опасения могут быть пустыми, — Инари раскрыла веер, разрисованный цветами сливы. — Давайте лучше любоваться пьесой. Посмотрите, с каким восторгом ваши дети смотрят на сцену. Вышел кокэн. Он объявляет о начале спектакля…
— Картина первая! — громко объявил кокэн-прислужник на сцене.
На задней части сцены была изображена раскидистая сосна с пышными иглами цвета темного изумруда, символизирующая долголетие Императорского Дома. На переднем плане перед зрителями предстал небольшой скромный садик из персиковых деревьев. Рядом стояло несколько раздвинутых ширм, символически изображавших небогатое жилище. На створках ширм были начертаны иероглифы, просящие Небо о милости к падшим. Из-за ширм появился первый актер.
На сцене появился еще актер, всем своим видом показывавший смирение и послушание.
Дальнейшее развитие сюжета было обычным для старинных легенд и преданий. Старший брат отобрал у младшего всю его приличную одежду, вырядился как дайнагон из округа Суми-Харуко и отправился на торжество полюбоваться прекрасной принцессой. Младший же брат, изливая в горестных стихах свои страдания, принялся выгребать золу из каменного очага. При этом он стенал:
Поэтические излияния приняты были восторженными восклицаниями зрителей, и тут на сцене появился актер, изображавший доброго духа-ками. Он покровительствовал бедняге Саже еще с его рождения и теперь решил помочь ему.