Видимо, вспомнил, что его улыбка не произведет на девушку должного эффекта. — Но я… наслышан.
Марью все осеняло и осеняло:
— Я поняла! Ты следил за мной на дискотеке! Тебя мать наняла в качестве моего охранника, да?!
— Вампиры никогда не лгут, — с достоинством, не подходящим столь тщедушному телу и субтильной внешности, ответствовал вампир. — И никогда не становятся телохранителями. Это не в наших традициях…
— Ну конечно! — Машку понесло. Сказывался шок от пережитых событий. — В ваших традициях пить кровь, убивать людей и спать в гробах! И у вас изо рта всегда воняет! Когда к маме в гости приходили вампиры, меня просто тошнило от этой вони!
— Разве от меня… пахнет?
Марья была девицей вредной, но объективной. Поэтому она несколько раз втянула носом воздух вокруг своего спутника и вынуждена была признать, что ничем, кроме мятных лепешек, от вампира не пахнет.
— Ужасно люблю все мятное, — признался вампир. — Вот, кстати, «Крещендо». Хотите?
Марья не отказалась. Мятная прохлада успокоила ее и прояснила мозги. И она почувствовала, что ей уже не так страшно общаться с этим вампиром. Даже, наоборот, интересно. Недаром же говорится, что свежее дыхание облегчает понимание.
— И как ты стал вампиром? — поинтересовалась ведьмина дочка. Как-никак, а любопытство — доминирующая черта женского характера. И потом… Когда еще выдастся такое романтическое приключение: полночная Москва, пустые улицы, шелест отцветающей черемухи, а рядом идет настоящий вампир, спасший твою честь от гнусных насильников… Правда, вспомнив об участи, постигшей насильников, Маша снова вздрогнула.
— …Стал вампиром, — повторил юноша окончание Машиной фразы. — Обычно. Меня посвятил отец, он тоже вампир.
— Мама умерла, когда рожала меня. Она была обычным человеком. Они с отцом очень любили друг друга… Отец очень страдал оттого, что не успел инициировать маму, пока она была жива. Поэтому, когда мне исполнилось шестнадцать, он сделал вампиром меня. Чтобы я всегда был с ним в его бессмертии.
— А тебе давно исполнилось шестнадцать? — Машка решила подсчитать, на сколько месяцев старше ее этот новый знакомый. Но ответ поверг девочку в благоговейный ужас.
— Сто восемьдесят четыре года назад, — ответил круглолицый веснушчатый парнишка, и глаза его на миг блеснули неживым светом.
— Ужас какой, — прошептала Маша.
— Я вас пугаю, Мари? — грустно спросил вампир. — Я вам так неприятен?
— Да ничего подобного! — соврала она. — Моему дедушке, магу, тоже несколько сот лет. Мы даже со счета сбились и в поздравительных открытках ко дню рождения не указываем его возраст… Ой! А мы уже пришли. Вон окна нашей квартиры.