А перед самым отъездом верный раб Тристана, старый Бражьен, подал господину флягу с темным напитком.
— Это напиток страсти, мой господин. Кто знает, искренне ли расположено к вам сердце вашей будущей жены… И, возможно, она побоится дать вам власть над собственным телом и возлечь с вами на супружеское ложе… Так вот, если усомнитесь вы в ее чувствах, налейте ей этого вина. Испив его, она воспылает к вам страстью, какую вы сами к ней будете испытывать.
И сказал Тристан: «Мерси боку», и отплыл его корабль в страну никогда не опадающих яблоневых цветов. Долог был путь, темны волны, одиноки вечера, и не раз задавал себе Тристан вопрос: а стоит ли нареченная ему женщина таких испытаний? А есть ли в сердце самого Тристана искренняя любовь к ней?
Но рыцарь не был малодушен и держался данной однажды клятвы. И тогда правильным казался ему его путь.
Однажды, проснувшись на рассвете, Тристан поглядел на море и увидел неподалеку от своего корабля малый челн, которым играли утренние волны. Тристан подплыл ближе и увидел, что в том челне лежит прекрасная девушка. Глаза ее были закрыты, а правая рука безвольно свешивалась за низенький борт челна.
«Мертва она или нет, я должен спасти ее», — помыслил рыцарь и не мешкая перенес девушку на палубу своего корабля.
Девушка оказалась жива, но очень слаба. Она не помнила, ни кто она, ни откуда родом, ни как оказалась посреди моря. Лишь имя свое назвала она — Изольда, и в тот момент словно пчела ужалила рыцаря в сердце — ведь таковым было и имя нареченной невесты Тристана, ожидавшей его в далекой стране! Но спасенная девушка была прекрасна так, что лучшей, казалось, и искать бы не стоило. Казалось, само Проведение посылает невесту Тристану таким чудесным образом…
Но он отогнал эти мысли, сочтя их дьявольским искушением. Ибо рыцарь верен однажды данному слову и не должен изменять дороге, которая начертана в его сердце…
Так плыли они в страну, где с яблонь не опадает цвет, и днем их души разлучала тоска, а ночью — их тела — благородный меч.
И когда уже близок был конец пути, посмотрела Изольда на Тристана, и тихий вздох вырвался из ее груди:
— Зачем ты спас меня, чтобы я умирала каждый день из-за твоей нелюбви ко мне!
— Прости, но я рыцарь и верен своей клятве, — стиснув зубы, отвечал Тристан.
— А если бы ты выпил то вино, что дал тебе раб, помнишь, ты говорил… Может, хоть тогда ты полюбил бы меня?
— Мне не нужно это вино, ибо я люблю тебя больше жизни своей, — сказал Тристан.
