— Но клятва рыцаря должна быть сильнее его сердца.
И прошла их последняя ночь на корабле, в которую они не подарили друг другу ни поцелуев, ни объятий.
А утром увидел перед собой Тристан берег страны, куда так стремился. Только Изольды не было на корабле, ночью тихо бросилась она в море…
И разбил Тристан флягу с напитком страсти, потому что было ему все равно, как встретит его нареченная невеста.
И когда он встретился с нею во дворце, невеста спросила его, кокетливо играя концом кружевной еврей вуали:
— Привез ли ты мне свое сердце, Тристан? Он ответил ей:
— Я привез тебе свою рыцарскую клятву, госпожа.
…Однажды такую песню в исполнении придворного менестреля услыхала жена Тристана. Тогда-то поняла она, с кем осталось сердце ее вечно печального супруга. Словно демон вселился в знатную и благородную Изольду! От дел благочестия обратилась она к проклятым Богом занятиям чародейством и черной волшбой. Ибо задумала она извести своего мужа, предав его тело и душу медленной лютой смерти… И не знал о сем ничего Тристан, поскольку сердце его ослепло в бесплодной тоске об утерянной возлюбленной. И не ведал, что в стране, где с яблонь никогда не осыпаются цветы, завелась черная ведьма…»
Читала я долго, абсолютно отключившись от окружающей действительности. А когда наконец смогла оторваться от захватывающей эпопеи средневековой трагической любви, разогнула затекшую спину и посмотрела вокруг, оказалось, что парк пуст, аллеи его темны, а фонари горят подозрительно тускло.
— Если на меня нападет маньяк, ты будешь виноват! — погрозила я пальцем портрету Авдея. — Я зачиталась, как школьница.
Авдей в ответ только и мог, что улыбаться.
На самом деле никаких маньяков я не боялась. Маньяки думают, что женщины боятся темноты, но это если женщина не является ведьмой. Для меня же темнота является нормой жизни. В темноте тоже есть Сила.
Однако искушать эту Силу не следует. Я торопливо поднялась со скамейки, сунула книгу в сумку и заторопилась к выходу из парка. Пару раз навстречу мне попадались нетрезвые личности с конструктивным предложением выпить вместе, но быстро рассеивались по местности, видимо убоявшись света моих глаз. Я их понимала. Я на всякий случай смотрела истинным зрением, а при этом глаза теряют радужку и горят ярким фиолетовым огнем. Неподготовленный человек может здорово расшатать себе нервы, столкнувшись с таким феноменом природы.
Именно благодаря своему истинному зрению я заметила их первыми.
