Он постоял с минуту, а потом в зыбком, пышущем жаром воздухе обрушился со странным звуком, напоминающим падение пригоршни фишек для игры в «монополию»…
— Я пойду туда… — Вампир поднялся. — Я должен спасти отца.
— Твой отец уже уничтожен…
— Не верю. — Он сделал шаг по направлению к руинам и упал, согнувшись, словно от удара в солнечное сплетение.
— Ведьма, — прохрипел он, — помоги мне… В склеп…
Я поняла, о чем он. Последний представитель вампиров Кадушкиных пытался найти спасение в фамильном склепе, справедливо полагая, что адово пламя не одолеет тот памятный по спасению Маши гроб…
Мне бы только сориентироваться среди этих скорбных зарослей, чтобы найти склеп.
— Туда, — простонал-проскрежетал Роман.
Подняться он не мог, мне пришлось волочить его на плече, ощущая исходящий от его плоти могильный холод.
— Помоги мне, — шептал вампир. — Я должен сохраниться. Чтобы отомстить. В склепе… я буду защищен.
Дверь склепа не открывалась.
— Приложи мою руку к двери… — прошептал Роман. — Она реагирует только на меня.
В склепе было как… в склепе. Темно, холодно и премерзко. Гроб с призывно откинутой крышкой все так же возвышался каменной глыбой посреди этой юдоли скорби.
— Положи меня в гроб… — теряя последние силы, попросил вампир.
Мне почему-то не понравилась эта просьба. Точнее, мне чем-то не импонировал упомянутый гроб.
Но не могу же я не выполнить волю хозяина гроба.
Я уложила его, испытывая странное чувство жалости.
— Постой. Я буду лежать так много лет, пока… не восстановлюсь. И уже не увижу… Машу. Прости меня за нее. Сделай так, чтобы она обо мне не вспоминала… Не спрашивала. Умершим — место в темном храме…
— Так что же, ты не хочешь узнать, кто виновник гибели твоих близких? А как же твоя месть?
Ощеренная горькая улыбка:
— Именем Тьмы заклинаю тебя, о ведьма, узнать преступника и отомстить…
Крышка сама скользнула из моих пальцев и с грохотом упала на гроб. Я скрежетнула зубами.
Мило, нечего сказать!
Надеюсь только, что вопреки своим словам Роман Кадушкин быстро восстановится и выберется из склепа, и к тому времени ситуация сама как-нибудь прояснится…
Я пошла прочь от гроба — к выходу, но внезапное странное движение за спиной заставило меня оглянуться и замереть в оцепенелом ужасе.
Гроб из черного стал грязно-пурпурным, словно раскалившаяся печь. Воздух склепа нагрелся и завибрировал. Стены затряслись.
И я услышала предсмертный вой вампира, сгорающего в тисках собственного смертного ложа.
Вой достиг какой-то запредельной точки, недоступной простому человеческому уху, и оборвался. И тут гроб взорвало изнутри. Багровое пламя вознеслось к потолку склепа и разметало его, как ворох сухих листьев.