Витамины помогали слабо, а магия…
Магия не действовала вообще.
И Вика в растерянности опускала руки. Она не могла понять, откуда исходит угроза.
Ведь о том, что угрозу для тебя может представлять родной и близкий человек, думать совершенно не хочется.
И однажды наступил тот день, когда Марья, заплакав голоском, тоненьким, как у щеночка, позвала маму и сказала, что не может встать с постели — сил нет. Мама вызвала «скорую», а сама, рыдая от собственного неожиданного бессилия, принялась искать в руководствах по целительству признаки дочкиной болезни.
— Ничего не понимаем, — сказали врачи «скорой» и уехали, сделав Маше инъекцию кофеина ради очистки совести.
А Вика перечитала в книге «Необычные болезни» раздел «Виды порчи, сглаза и родственного оговора» и расплакалась. По всему выходило, что на дочку напустили порчу.
Ну кто мог завидовать Машке?!
Вика приготовила отвар из трав, напоила безвольную и тихую дочку, с запоздалым ужасом отмечая, что Маша стала похожа на скелет, а блеск в ее глазах сменился каким-то мутным безразличием…
В то время как мама возилась с больной сестрой, Даша позавтракала и, прихватив тетрадку со стихами вампира, отправилась на улицу.
Роман сидел у подъезда, опустив голову. Даша знала, что с тех пор, как с сестрой приключилась непонятная болезнь, вампир дежурил возле их дома практически круглосуточно.
— Доброе утро! — улыбнулась Даша вампиру.
— Что с ней? — хмуро спросил Роман вместо приветствия. Он почему-то больше не разговаривал с Дашей предупредительно-светским тоном, отмалчивался, когда она принималась хвалить его стихи и избегал смотреть ей в глаза. А то, что он был бледен…
Так ведь это для вампира нормально.
— Она, наверное, простыла. Или опять переела таблеток для похудения, — беспечно отмахнулась Дарья от вопроса. — Мама лечит ее травами. Не волнуйся.
Роман странно взглянул на Дашу, но ничего не сказал.
— Не хочешь пройтись со мной? Я давно не была в библиотеке… — Дарья, разумеется, надеялась на положительный ответ. Но услышала совершенно иное:
— Мне необходимо поговорить с вашей матерью. Я не могу идти с тобой.
Даша шлепнула толстой тетрадкой о скамейку и, дрожа от злости, зашагала прочь от дома. И не услышала, как вампир прошептал ей вслед:
Даша шла и боролась со слезами. Слезы были гневные, яростные, неудержимые. Дай им волю, они, падая на асфальт, шипели бы, как соляная кислота.
— Он ничего не понимает! — шептала Даша.
