Фантастика — это история, захватывающая как по сюжету, так и по атмосфере, когда обычное становится необычным. В десятилетие капитализма новость об аварии «областного значения» привлекла бы всеобщее внимание, но в советское время она остается в тени. Атмосфера книги наполнена дымом, неразберихой и неуверенностью, в которой заключено будущее страны....
Но зачем Нечистой Силе девушка? Анна-то здесь при чем? Ведь в автобусе ее не было и Белой Колонны (по-твоему Белого Столба) она не видела.
– Так ведь Мария тоже оттуда! – Дронов возбужденно взмахнул руками. – Из деревни Лычково! До моста там сто метров!
– Ну и что? – пожал плечами Дарновский. – Давай-ка не будем тратить время на ерунду. Предлагаю временный союз.
– А? – подозрительно прищурился басмановский Рэмбо. «Какой союз? Надуть хочет, падлюка».
И надую, мысленно пообещал ему Роберт.
– Разборки между собой откладываем на потом, – медленно начал он, стараясь говорить на понятном одноклеточному существу языке.
– Ты чего со мной как с придурком разговариваешь? Говори по-нормальному, я тоже кандидат наук, как и ты, – огрызнулся Дронов (вот тебе и одноклеточный). – Правда, физкультурных, но всё равно.
– По-нормальному так по-нормальному.
Он задохнулся.
– Я тоже, – мрачно заявил Дронов. – Только завязывай называть Марию Анной.
– Как хочу, так и буду называть. Мария, – фыркнул Роберт. – Придумал тоже.
– А с чего ты взял, что она «Анна»?
– Сама сказала.
– Лепи больше. Она немая. Я ее спросил: ты Мария? И она кивнула.
– Чтоб от тебя, осла, отвязаться. А то начал бы все на свете имена перечислять.
– Ну ты, поганка! Я тебя и без Режима в стенку вдавлю!
Они снова вцепились друг другу в горло.
– Ладно, пускай она для тебя будет Мария, а для меня Анна. Неважно. Займемся дедукцией. Ну, то есть…
– Без тебя знаю, что такое «дедукция!» – рявкнул Дронов. – Ты кончай выёживаться, научный сотрудник, а то я тебя…
– Стоп, стоп! – поднял ладонь Роберт. – Беседа опять угрожает повернуть в неконструктивном направлении.
Кандидат физкультурных наук слушал, недобро посверкивая глазами. «Пускай покуражится, сморчок. Лишь бы дело говорил».
