Автор
В четвертый день темнота уходит, но впереди лишь туманные кромешники лесных болот. Воздух затянут хмурой пеленой смертельной сырости, и снова они движутся под ногами разлагающихся деревьев, дышать стало тяжело. Атмосфера здесь несчастная и мрачная — словно весь мир вступил в противостояние с бесконечными болотами и холодным свинцовым небом....
Воздух, сырой и теплый, пахнул в лицо, в лунном свете поблескивали, как пляшущие комарики, мелкие капли ночного дождя. Глаза сразу выхватили у дальнего столба женскую фигуру.
Клотильда стояла под легким дождиком мокрая, как утонувшая крыса, жалкая. Волосы прилипли, по лицу бежали капли. Комок в горле разросся, Фарамунд хотел что-то сказать, но не мог, дышать стало трудно.
Он шагнул, обхватил мокрое вздрагивающее от холода тело, прижал к себе. Она прятала лицо, он насильно поддел за подбородок, наклонился. По ее лицу все еще бежали капли, он ощутил на губах солоноватый привкус.
— Рекс, — услышал он ее боязливый шепот. — Я отдала тебе свое тело, свою честь, свою душу... Больше у меня ничего нет.
— Я строю большую крепость на берегу красивой реки, — ответил он таким же жарким шепотом, — так пока только руины... остатки римского городка, но... если хочешь, можно туда переехать прямо сегодня.
Она все еще прятала лицо у него на груди. Он чувствовал, как вздрагивает ее тело.
— Я перееду тоже, — сообщил он. Решение пришло неожиданно, но с каждым мгновением он понимал, что это самый лучший выход. — А этот Римбург пусть остается Брунгильде.
Она прошептала ему в грудь:
— Я пойду за тобой, куда скажешь. В лагерь, в шалаш, в воинский шатер...
— В этом нет нужды, — ответил он почти нежно. — Ты мать моего ребенка.
Она сказала торопливо:
— Он здоров, здоров.
— Ты, — прошептал он ей в ухо, — моя настоящая жена, Клотильда. Иди за ребенком. Мы уезжаем прямо сейчас. Не дожидаясь рассвета!
Глава 33
Брунгильда кусала губы. Слезы щипали глаза, она металась по комнате, служанки забились в свои каморки, она слышала их испуганный шепот. Внизу во дворе метались красные огни факелов, люди носили мешки, тюки, потом она услышала фырканье лошадей."
"Едва край неба посветлел, заскрипели створки ворот. Она видела, как четверка коней потащила со двора крытую повозку.
Рекс покинул ее, обнаружив обман. Но что его рассердило? Что она явилась вместо служанки? Это не могло его рассердить, но он мог счесть себя оскорбленным, что снова распоряжалась без него, не поставив его в известность.
