Автор
В четвертый день темнота уходит, но впереди лишь туманные кромешники лесных болот. Воздух затянут хмурой пеленой смертельной сырости, и снова они движутся под ногами разлагающихся деревьев, дышать стало тяжело. Атмосфера здесь несчастная и мрачная — словно весь мир вступил в противостояние с бесконечными болотами и холодным свинцовым небом....
Он молча смотрел, как удаляется спина Таранта. Крикнул:
— Эй, крепость Свена в другой стороне!
Тарант оглянулся, бледный и с осунувшимся лицом, в глазах страх:
— Я знаю. Но Свен убьет, если я не выполню его приказа. Да я и сам знаю, что это надо... Мало ли что случилось в дороге!
Он помахал рукой, повернулся и пропал за поворотом тропки. Фарамунд тупо смотрел на колышущиеся ветки. Затем ноги сами сдвинулись с места, он пошел все быстрее.
Тарант вздрогнул, оглянулся, переменившись в лице:
— Как ты меня напугал!.
— Тебя в прошлый раз едва не схватили, — напомнил Фарамунд.
— Не схватили же...
— В этот раз схватят. У тебя вон глаза бегают, всего трясет.
Тарант ответил хмуро:
— Еще бы трясло! Но все равно я должен приказ выполнить. На этом мир стоит.
— На чем?
— На выполнениях, — ответил Тарант туманно. — Я же обещал? Обещал. Теперь надо идти.
— Вернись, — предложил Фарамунд, — скажи то же самое, что мы видели в прошлый раз. Мол, больше не увидел. Свен не узнает, что ты даже не был там.
Тарант печально согласился:
— Свен не узнает. А я?
— Что ты? — спросил Фарамунд, хотя понимал, о чем говорил Тарант.
— Я ведь знаю. И буду знать.
Он улыбнулся печально, эта улыбка показалась Фарамунду оскалом смертника. Тарант трусил, он знал, что идет навстречу смерти, но все-таки шел. И когда снова кивнул, прощаясь, уже навсегда, Фарамунд догнал, пошел рядом.
Тарант покосился удивленно:
— Ты чего?
— Да так, — ответил Фарамунд со злостью. — Знаю, что дурак, но иду. Ты дурак, я дурак.
"Крепость Багрового Лаурса выглядела еще ярче, а за ночь словно бы подросла. Вокруг чернели пятна костров, кое-где еще дымились головешки. Стройка не останавливалась и на ночь, Похоже, Багровый Лаурс, в самом деле, отчаянно торопился укрепиться, а отоспаться можно и потом, за крепкими стенами.
По единственной дороге в распахнутые ворота тянулись телеги с бревнами и уже распиленными досками. Гнали скот, везли мешки с зерном и мукой, на телегах горой вздымались туши забитых оленей, туров, лесных коз.
Через врата оба прошли под бдительными взглядами стражей. К счастью, Тарант настоял, чтобы Свен выделил им новые сапоги, и сейчас, когда на воротах оказался тот же страж, он сперва с недоверием всмотрелся в их лица, но когда взгляд упал на новенькие сапоги, так контрастирующие с потрепанной одеждой, страж оскалился в понимающей улыбке:
— А, орешники... Вижу, хорошо поторговали.
Тарант суетливо поклонился:
— Спасибо, господин!..
