Автор
В четвертый день темнота уходит, но впереди лишь туманные кромешники лесных болот. Воздух затянут хмурой пеленой смертельной сырости, и снова они движутся под ногами разлагающихся деревьев, дышать стало тяжело. Атмосфера здесь несчастная и мрачная — словно весь мир вступил в противостояние с бесконечными болотами и холодным свинцовым небом....
Теперь вся деревня моим сапогам завидует! А свои старые я теперь здесь продам.
Страж посмотрел на переброшенные через плечо сапоги, оглядел оценивающе мешки:
— Ого, опять орехи? Что у вас за орешник, что можно собирать по два урожая?
Тарант замер с раскрытым ртом, Фарамунд сказал виновато:
— Да это мы... гм... у соседей взяли. Они такие, у них все погниет, а толку не будет. А так им тоже что-то купим... по мелочи.
Страж захохотал, они прошли в город. Тарант оглянулся, голос упал до шепота:
— А я уже решил, что заглянет в мешок!
— Да ему надо?
— Тебе ничего, а у меня кувшин с маслом выперло краем!
Фарамунд смолчал,
Бург был настолько просторен, что у Фарамунда разбежались глаза.
Справа деловито стучит молоточек, за ним послушно бухают тяжелые молоты.
Он вздохнул, опустил голову и постарался сгорбиться. Тарант шаркал ногами, лицо делал глупое.
Трое подмастерьев накручивали на стержень проволоку, чтобы получилась длинная спираль, еще один разрубывал по одной стороне. Разомкнутые кольца ссыпали в деревянное ведро, мальчишка бегом, перекосившись в другую сторону, тащил через двор напротив. Там тоже гремели молотки. Фарамунд понял, что именно там кольца собирают в кольчуги, хозяин здешней крепости готовится к серьезной войне.
Фарамунд спросил Таранта шепотом:
— Сколько здесь человек на воротах?
Лицо Таранта тоже было потрясенное, а челюсть отвисла.
— Не меньше двадцати. А то и тридцать.
— Они там и живут в башенках?
— Нет, в схолах.
— В схолах?
— Ну, многие так называют бараки для воинов. Это по-римски.
К ним присматривались настороженно и злобно. Любой человек несет опасность, Тарант старался все время улыбаться, всем кланялся.
