А нынче? Послушай, Тихотеп: если не фараоном, то семером ты быть вполне достоин. А я подумала, что ты влюбился в какую-нибудь красавицу. Скажи: не влюбился? Поклянись, что нет!
— Неужели, Сорру, ты никогда не пытаешься заглянуть в будущее той страны, в которой живешь?
— Кто об этом просит меня? И кто я здесь? И какое имеет значение, заглядываю или нет?
У нее такое детски нежное, такое наивное выражение липа, что ему стало вдруг весело. Он упал на ложе и беззвучно рассмеялся.
— Что с тобой? — сказала она. — Чему ты теперь смеешься?
— Просто так… Или ты очень умна?.. — Он осекся.
— Или… Продолжай… Договаривай, Тихотеп.
— Правда? Ты так уверен в этом?
— Совсем не уверен. Я задаю вопрос. Или — или?..
— Пусть буду дурой! Мне это все равно. Лишь бы любил меня! Когда я люблю — только люблю! Я забываю о невзгодах. Мне кажется, что я счастлива.
Ну, что ей сказать? Ведь известно же: женщины что зелень, растущая на лугах. Траве нужны соки, нужны свет и тепло солнца. Может быть, еще и чириканье птиц. А до остального ей нет никакого дела. Любовь для женщины — все. Она не может без любви. С любовью она вынесет любые испытания. Посади ее с милым на пустой кораблик, и она поплывет в Та-Нетер. А то и еше дальше! А Западная пустыня? Разве она преграда для влюбленной женщины, сердце которой притягивается другим сердцем?
— Послушай, Сорру, есть в жизни вещи, которые важнее любви?
— Не знаю. Может, ты назовешь, что именно важнее?
— Государственные дела, например.
— О них заботится фараон.
— Вот видишь! — заключила Сорру. — Есть кому подумать о делах государственных.
— Ты совсем-совсем не о том! Дай-ка поясню по-своему… Представь себе, что мы завтра лишаемся крова…
Он подождал: что она скажет? Сорру ничуть не удивилась этому:
— Разве у всех над головою крыша? Я знаю немху, которые живут в норах, как крысы. Они зажимают рукою рты — чтобы негромко — и клянут фараона и его семеров.
— Вот как! Почему же они клянут?
— Потому что живут, как под крокодилом. Знаешь? — как человек, попавший под это чудовище. Правда, немху полагали, что пришло их время, что знать повержена и настало их время. Оказывается, не так! Совсем не так! Они — все эти немху, вся эта голодающая чернь — сосут кожу. Сырую кожу вместо мяса. Разве это жизнь?! А ты говоришь — крыша! Без нее можно еще обойтись. А вот без хлеба — как?
— Послушай, Сорру, ты, по-моему, живешь вполне сытно. Откуда эти сведения?
— Разве у меня нету глаз?
— Они есть и у меня.
— Значит, плохо видят.
— Можно не быть слепым и не видеть.
— Ты меня удивляешь!
Сорру обхватила реками его шею. Приблизилась к нему близко-близко. Совсем близко: глаза в глаза.