Ей почудились вопли — душераздирающие, громогласные: живой плач женщины, теряющей любимого… Когда он, применив небольшое усилие, отнял руки от лица ее, по щекам Сорру катились крупные слезы, как дождинки в Саи или на острове Иси.
— Ты плачешь, Сорру?
Она, всхлипывая, кивнула.
— Не расстраивайся, прошу тебя.
Сорру не ответила. Наивность ее была беспредельна и натуральна. Душа ее чиста, как только что изготовленный и высушенный папирус: пиши на ней любые письмена! Тихотеп попытался смягчить впечатление, произведенное на молодую женщину неприхотливым рассказом.
— Сорру, я имел в виду наш Кеми, когда говорил о ладье. В образе плывущего на ладье представил себя…
— А та, которая на берегу?
При этих словах она разрыдалась. Ему стоило больших усилий слегка успокоить ее. Помогло простейшее и испытаннейшее средство: долгий, горячий поцелуй. После этого он смог продолжить свой рассказ:
— Если с Кеми случится худшее, разве избегнем ее судьбы и мы? И что значат все песни любви по сравнению с этой катастрофой? Я это вдруг ощутил вчера. Когда узнал о грозящей опасности.
— Любовь ни с чем нельзя сравнивать. Она выше бога.
— А я говорю — выше, — упрямо повторила Сорру.
— Для вас, азиатов, все равно — что бог, что любовь!
— Нет, не все равно, Тихотеп: любовь превыше всего! А вы здесь, в Кеми, слишком начитались старинных книг и слишком завозились со своими письменами. Между тем лучшие письмена — письмена любви!
Она произнесла эти слова с глубокой верою в них, со всей страстью и горячностью.
— Вы слишком расчетливы, — продолжала она, — ваши познания заслоняют от вас самые благороднейшие чувства. Не далее как сегодня утром два господина поспорили в лавке. Дошло до оскорблений. Но не до драки! Они расселись по разным углам и принялись строчить жалобы судье. Да разве так поступают мужчины!
— Они решают спор в рукопашной схватке.
Тихотеп подумал, что вдобавок ко всему — перед ним дитя несмышленое. Неужели же драку возможно предпочесть судебному разбирательству? О, великий боже, как отстали эти азиаты, сколь они невежественны! Даже прекрасная Сорру готова разрешать споры своими кулачками.
Она была полна, презрения к тем двум спорщикам:
— Нахохлились, как воробьи, добыли письменные приборы и папирус — и давай писать жалобы. Быстро-быстро. А потом кинулись к судье искать справедливости!
— Сорру, они поступили разумно.
— И ты бы вот так строчил жалобу?
— Если бы оказалась в том необходимость.
— Некий муж застал у своей жены любовника….
— Как же он поступил, Тихотеп?
— Так расскажи, Сорру.
— Он привлек любовника к судебной ответственности. Собрал свидетелей и уличил того в подлости.
— Сорру, он поступил по закону. Разве — нет?
Нет, это выше ее представлений о ревности и верности.