Мужу следовало отрубить голову и ей и любовнику!..
— Какая жестокость! — воскликнул ваятель.
— Нет, — решительно возразила Сорру, — если любишь — пойдешь на все! Что такое человек без любви? Просто камень на дороге. Булыжник. Кремень, из которого высекают искру посредством кресала. Небесного железа. Я всей душой ненавижу бесчувственных.
«…Львица, львица эта женщина! Она с одинаковой страстью растерзает врага и приласкает возлюбленного. Такая никогда не оценит ни пирамиды Хуфу, величайшего творения Хемиуна, ни изваяний Иртисена, ибо они не имеют даже косвенного отношения к тем чувствам, которые обуревают Сорру. Я раньше сравнивал ее, как и всех женщин, с травой. Нет, она львица — и мысли, и поступки ее необузданны, как у львицы. Вот что!..»
— Хорошо, — сказал он примирительно, — пусть мы, жители Кеми, слишком расчетливы, не ревнивы, мало воинственны и чрезмерно привержены к законам.
— Вы просто сутяги, — добродушно заметила Сорру.
— Сказано довольно-таки крепко.
Тихотеп схватился за голову.
— Сорру! — вскрикнул он. — А что бы делала ты, будь мужчиной?
— Что? — Глаза у Сорру зловеще сверкнули. — Я бы прирезала обидчика. Собственноручно!
— Да, Сорру, скажу тебе по правде: Изидой тебя не назовешь.
— И ни Изида, и ни Ашторет…
— Я же сказала тебе, не стремлюсь походить на них…
— Впрочем… — Он легким нежным движением коснулся ее соска. — Пожалуй, есть в тебе кое-что от Ашторет.
Она оттолкнула его руку, подбоченилась, высоко подняла голову:
— А я и не стыжусь! Да, я женщина, подобно Ашторет. Я служу Ашторет и предаюсь прелюбодеянию во имя Ашторет.
— А я обожаю тебя именно за это, — сказал Тихотеп.
И, как все их встречи, закончилась тем же и эта. Она медленно скинула с себя шелковые одеяния. Обнажилась. И он прильнул к пупку ее — такому тугому и маленькому, как у детей. Живот ее теплый и упругий, словно только что выпеченный хлеб. Покрыт ровным загаром.
Он разделся. Стал к ней спиной, будто сопоставлял рост ее со своим. По сравнению с ним была она маленькой и хрупкой. Обхватила бедра его. И застонала…
Он поднял ее на руки. Обошел комнату вокруг три раза. Целуя ее. Не переставая целовать.
— Я несу тебя, как свет, — сказал он.
— У тебя большие руки.
— Несу, как аромат таинственный, невообразимо прекрасный.
— Ты соткан из жил, Тихотеп.
— И груди у тебя как две птички: вдруг вспорхнут, как сказано в одной старинной книге.
— И ты горячая, как камень посреди пустыни.
— Так остуди же меня!
— Чем? — спросил он дрожащим голосом.
Он искал губами ее губы. Она их прятала. Прятала, изнемогая и шепча:
— Любовь… Любовь… Любовь…
Юти и Бек находились в мастерской Джехутимеса, когда неожиданно появился фараон вместе с Кийей.