Всякая мысль о покушении — сущее безумие… И с этого мгновения Нефтеруф изображал верноподданного. Он восхищался его величеством сверх меры. Подобострастно вздыхал. И повторял, обращаясь к негру:
— О, как он велик! О, как он мудр!
Негр кивал ему, тараща глаза. И говорил:
Его величество подошел к одному из изваяний, явно не оконченных и потому покрытых грубым холстом. Джехутимес решил, что фараон прикажет снять покрывало.
Проницательный фараон словно бы увидел сквозь покрывало то, что скрывало оно от посторонних. Он круто повернулся на месте и сказал:
— Не следует ли сильнее подчеркивать формы лица и тела, имеющие своеобразность? Не похожие на других. И полностью отказаться от приукрашивания.
Неизвестно, к кому из ваятелей был обращен этот вопрос. Бек, как самый старший из них, отвечал:
— Твое величество, это и есть самый жгучий вопрос всех времен. Насколько мне известно, даже в незапамятные времена — во времена, скажем, Имхотепа — находились умные люди, полагавшие, что надо схватывать самое главное.
Его величество заметил с усмешкой:
— И все-таки всех изображали похожими на Осириса или на Тота.
— Потому что, твое величество, не нашлось человека, который до конца мог бы понять эту истину и рассказать о ней другим. Подобно тому как это делаешь ты.
Фараон попытался разобраться в словах старого ваятеля: каково в них соотношение истины и лести? Зная Бека, его величество не допускал подобного исследования. Это было бы оскорбительно для Бека и мало приятно для самого фараона Значит, в словах Бека — сущая правда. Говоря откровенно, разве не он, Эхнатон, неустанно требовал одного: не раболепного сходства, но соответствия натуре, подчеркивания отличительного, опуская частности? Нет, Бек не льстит. И зачем нужна старому ваятелю эта лесть на пороге смерти? Даже устрашающий случай с ваятелем Май, сосланным под благовидным предлогом на каменоломни в качестве начальника, не может оказать действия на смелого Бека…
Таким образом, его величество убедил себя, что Бек говорит правду, говорит искренне и ему должно оказываться полное доверие.
— А если бы нашелся такой человек? — спросил фараон, возвращаясь к словам Бека.
— Тогда бы, твое величество, Джехутимес родился бы на тысячу лет раньше.
— И не было бы его с нами?
— Да, твое величество.
Фараон воздел руки к небу:
— Благодарю тебя, отец мой, что Джехутимес живет именно в мое время! — Он обвел присутствующих пытливым взглядом. Сказал: — И ты, Бек. И ты, Юти. И ты, Ахтой. И ты…
Его величество запнулся.
— Тихотеп, — подсказал Джехутимес.
— И ты, Тихотеп! Хорошо, что вы живете сейчас, в этом славном городе Ахяти! — За подтверждением сей мысли фараон обратился к Кийе.
— Верно! — сказала она. — Это очень хорошо!
— Кстати о столице, — продолжал фараон.