Повествование сосредоточено вокруг эпохи фараона Эхнатона в Древнем Египте. История затрагивает трансформацию веры и власти, связанную с культом Атона. Развивается интрига вокруг личности Эхнатона и его реформ, которые вызвали множество противоречивых мнений среди египтологов.
Раздел Chitat.online для книги «Фараон Эхнатон» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Повествование сосредоточено вокруг эпохи фараона Эхнатона в Древнем Египте. История затрагивает трансформацию веры и власти, связанную с культом Атона. Развивается интрига вокруг личности Эхнатона и его реформ, которые вызвали множество противоречивых мнений среди египтологов.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Георгий Дмитриевич Гулиа Легкое чтение Любовные романы Современная проза подборки серии
Повествование сосредоточено вокруг эпохи фараона Эхнатона в Древнем Египте. История затрагивает трансформацию веры и власти, связанную с культом Атона. Развивается интрига вокруг личности Эхнатона и его реформ, которые вызвали множество противоречивых мнений среди египтологов.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Будем откровенны: она построена не то чтобы на живую нитку, но не очень прочно. И не очень тщательно…
— Ты требовал быстроты, — сказал Юти.
— Город поднялся за три года, — добавил Бек.
— Верно. И не столь уж прочен.
— Доказательства ни к чему, — сказал фараон. — Пойдемте, и я покажу следы спешки. На каждом шагу. Почти на каждом. Что? Не так?
Опять же неизвестно, к кому обращен вопрос.
— Так, подтвердил Джехутимес. — Это так!
«…Его величество видит сквозь землю. Он знает, что делается в небесах. Неужели же не знать ему города, возведенного им самим?..»
Фараон прислонился к стене. А мыслями — где-то далеко, далеко…
Кийа спросила Джехутимеса:
— А что под тем покрывалом?
Ваятель ответил не сразу. Все опустили глаза, кроме его величества, который был где-то далеко.
— Твое величество, это голова одной дамы…
— В самом деле? — Кийа загорелась любопытством. — А нельзя ли посмотреть?
— Работа еще не окончена…
— И очень хорошо… Хотелось бы знать, как выглядят неоконченные работы.
Не смея ослушаться, не смея перечить ей, ваятель сорвал покрывало. И Кийа загляделась. На нее, очень хорошо знакомую… Вдруг почувствовала себя неловко под умным, снисходительным и веселым взглядом этой дамы…
Потом обернулась к Джехутимесу:
— А по-моему, работа готова. Вы ничуть не польстили этой даме. Она и в самом деле прекрасна.
Фараон как бы пришел в себя. Присмотрелся к изваянию.
— Надо закончить его, — посоветовал он. — Надо увенчать головным убором.
Это он произнес бесстрастным, вялым голосом. Казалось, устал фараон. Или по-прежнему мыслями был где-то далеко.
— Да, — ответил Джехутимес, — сейчас работается головной убор. Мы нашли наконец подходящий материал. Нам нужны и камни для глаз. Не простые, но особенной прозрачности.
— Надо закончить… Надо закончить… — повторил его величество и направился к выходу. И в это самое время, когда поворачивался лицом к выходу, — встретился с глазами Нефтеруфа. Сверкавшими в складках занавески. Бывший каторжник увидел его глаза — темно-карие, немножко задумчивые, немножко болезненные, немножко испуганные. Много можно было прочесть в этих глазах!.. Фараон не обратил внимания на Нефтеруфа: мало ли кто смотрит на его величество?!
Царь шел медленно. По-видимому, дожидаясь Кийю, которая разговаривала с ваятелями. Все о том же, незавершенном, по мнению Джехутимеса, портрете Нефертити. Джехутимес был поражен ее доброжелательным тоном. Словно Нефертити и вовсе не было в живых: эдак почтительно, без тени раздражения или ревности.
«…Эта женщина пошла далеко. Но она пойдет еще дальше…»
Джехутимес отдал ей должное: так может вести себя только великая женщина, умудренная жизнью, сумевшая подняться над мелочами, над очагом и над горшками для варки похлебки.
