В шатре Фараона, где дым от ладана плывет легкими танцами по воздуху, Андрей узнает, что его жизнь вот-вот изменится. В гостиной особняка мирно беседуют дядя и племянница — предвестники коварного плана, готовящегося расколоть сердце юноши на части. Каждый новый шаг впереди Андрея обрушивается волной тайн и загадок, заставляющих его непрерывно искать смысл жизни в диких пустошах Египта....
Мы подошли к выходу из храма и только там, она аккуратно опустила свою пухленькую руку мне на плечо и осторожно приобняла. Шагнув наружу, она радостно прокричала.
— Чудо! Случилось чудо! Боги услышали моё обращение к ним и вернули нам царя! Приветствуйте — Менхеперра — вернулся из царства мёртвых!
Все тут же повалились на колени, кто-то особо впечатлительный заплакал, а мы так и обнявшись с ней, прошли на её корабль. Только оказавшись вне взгляда людей, сразу отошли друг от друга и понятливо улыбнулись.
— Я тогда вернусь чуть позже на корабль визиря, чтобы не смущать больше тебя царь своим присутствием, — обратился я к ней, — мои спутники отправятся в изоляцию со мной, чтобы много не болтали. С визирем поговори ты сама.
— Конечно, — махнула она рукой, явно очень сильно довольная нашей сделкой, — у тебя и так были земли, принадлежавшие тебе по праву, но по прибытии я выделю тебе лучший участок сразу в одном месте, чтобы ты ни в чём не знал недостатка.
— Благодарю тебя царь, — склонил я голову и вышел.
Первый кто меня увидел был Меримаат, который захлёбываясь от слёз радости, бросился обниматься.
— Друг! Ты вернулся! — тискал он меня, не совсем подобающе как для царской персоны, поэтому я решил над ним пошутить.
— Друг! Я так соскучился! — я стиснул его своей хваткой, так что у него хрустнули рёбра. Он вскрикнул от боли, попытался выбраться, но не тут-то было. Я обнимал его, радовался, что снова его увидел.
— Это ты?! Снова! — испугался он, отшатнувшись от меня.
— Тс-с-с, — я поднёс палец к губам и показав рукой молчать, повёл их с моим воспитателем в крытую часть кормы. Когда мы остались одни я сказал, что мы решили с Хатшепсут не смущать больше народ моей божественной сущностью, а потому я теперь снова их любимый друг и воспитанник, отправляющийся в самоизгнание.
— Но как же так, это же неправильно, — Меримаат был ошеломлён таким нашим коварством с Хатшепсут.
— А кто будет много болтать, тому отрежут язык? — полюбопытствовал у меня более взрослый и опытный Бенермерут.
— Вместе с головой, — кивнул я, — чтобы два раза не вставать.
Он удручающе покачал головой.
— А как же визирь?
— Хатшепсут сказала сама с ним поговорит.
