В шатре Фараона, где дым от ладана плывет легкими танцами по воздуху, Андрей узнает, что его жизнь вот-вот изменится. В гостиной особняка мирно беседуют дядя и племянница — предвестники коварного плана, готовящегося расколоть сердце юноши на части. Каждый новый шаг впереди Андрея обрушивается волной тайн и загадок, заставляющих его непрерывно искать смысл жизни в диких пустошах Египта....
— Неделя мне потребуется на перекройку земель и раздачу нужных указов, чтобы ты чувствовал на своих землях себя свободно, — сказала он спокойным тоном, — так что пока можешь занять покои Менхеперра, тебя в них проводят.
Я кивнул и остановился, а она пошла дальше, в сопровождении множественной свиты.
— Мама! — услышал я звонкий голос и повернув голову в ту сторону откуда он исходил увидел, как справа из коридора выбегает девушка лет шестнадцати и подбегая к Хатшепсут, радостно ей кланяется.
— Дорогая, я вернулась, — та улыбнулась, подняла её с пола и приобняла.
— Расскажешь, где была? — та смотрела только на неё, больше ни на кого вокруг.
— Конечно, идём.
Делегация удалилась, а ко мне подошли лишь четыре слуги, низко склоняясь. Я оглянулся кругом, замечая неразлучную парочку моих спутников и помнил их рукой. Те, нехотя подошли ближе.
— Идём.
Слуги повели нас вглубь огромных, высоких коридоров, расписанных очень красочно, несмотря на то, что это был мрамор разных цветов, а все встречаемые по пути люди мне кланялись, но явно не так низко, как это недавно делали Хатшепсут, это отметил даже я.
— Покои Его величества, — слуга посторонился, приглашая меня войти внутрь, где нас ожидало около десяти других слуг и почти двадцать рабов.
— Менхеперра, ты вернулся! — откуда-то за них выбежала радостная девушка, одетая очень небедно, в этом я уже начал разбираться, поскольку её драпированное платье почти полностью скрывало её фигуру, показывая только тонкие лодыжки и грациозную шею.
— Моё солнце, — она опустилась передо мной на колени, взяв руку в свою.
— Идём сестра, нам нужно кое о чём поговорить, — вздохнул Меримаат, поднимая её за руку и силой оттаскивая от меня.
— Мне кажется, или детей визиря вокруг царя слишком уж много? — хмуро поинтересовался я у Бенермерута.
— Но царь ведь всё ещё жив, — ответил он, стараясь не смотреть мне при этом в глаза.
Я хмыкнул, признав, что в его словах есть доля правды."
"Слуги окружили меня и повели мыться, затем переодели в чистую одежду, сняв царские атрибуты, ненужные мне внутри дворца.
— Так погоди, я что-то не понял, почему на дочери Хатшепсут был урей? Это ведь символ только царской власти? Какое право его имеет носить дочь царя?
— В нынешние времена всё возможно, — тихо ответил тот, — а кто будет много болтать, вы сами знаете, что будет.
