Сын богатого олигарха, привыкший к роскоши и безответственности, влюбляется в археолога-египтолога. Одна поездка на раскопки меняет его жизнь кардинально. Между древними тайнами и современной реальностью разворачивается история о любви, которая способна превратить избалованного парня в...
Мне было не совсем понятен его ответ, но переспрашивать было явно чревато.
— Тогда последнее. Попросите пожалуйста многоуважаемую богиню Бастет больше не трепать языком, — я низко ему поклонился, — а то если другие боги ко мне заглянут с просьбами, я не смогу сконцентрироваться на одной вашей, бог Осирис.
Он задумался и кивнул.
— Разумно. Хорошо, я поговорю с ней.
— Тогда на этом всё, я был счастлив с вами познакомиться, — я снова низко ему поклонился.
Не удостоив меня и взглядом, он стал истончаться и вскоре исчез, будто его и не было, оставив меня с тяжело и часто бьющимся сердцем в груди и главное, с обсосанными бинтами в паху и на ногах.
— Боже, — я устало прислонился спиной к деревянным полкам, на которых стояли золотые тарелки и блюда, — за что мне это всё.
Ответа на вопрос не было, но это было и к лучшему, а то появление ещё и иудейского бога сейчас, окончательно снесло бы мой разум. Поэтому я решил поменьше вообще упоминать всяких богов, так сказать во избежание.
Понимая, что мне нужно отвлечься, я стал делать то, ради чего сюда пришёл, сначала в мешки собрал и утащил к входу всю золотую и медную утварь какая была, затем вскрыл деревянные саркофаги и очень аккуратно распотрошил мумии, внутрь которых жрецы насовали десятки различных золотых и серебряных амулетов. Поскольку я был не расхитителем гробниц, то делал всё аккуратно, стараясь не сломать чего. Правда один раз случайно обломал большой палец на ноге у фараона, но я его аккуратно вернул на место, даже обернул бинтами, чтобы выглядело, как было.
— Прости, — извиняющее посмотрев на мумию, я закрыл сначала деревянный саркофаг, затем и каменный.
Мне потребовалось двадцать ходок, чтобы вынести всё награбленное к входу, где меня уже поджидал Меримаат, с круглыми от страха глазами."
"— Это…это…, - трясся он, тыкая пальцем в металлические предметы, — мёртвое золото!
— Я тебя сейчас сам сделаю мёртвым, — рыкнул я, — живо иди мне помогай!
Он нехотя слез с колесницы и стал паковать предметы, хотя было видно, что делает он это только из-за моей угрозы. Даже не будучи со мной внутри, он явно из-за религиозных соображений, сейчас боялся даже прикоснуться к золоту из гробницы. Понимая это я и отправился потому внутрь один, таская всё на своём хребте. Так что нечего, пусть хотя бы погрузит то, что я натаскал, не переломится.
Разумеется, зараз мы всё не увезли, даже за два, пришлось остаток ночи ездить туда-сюда, ещё и разбудить для помощи Бенермерута.
