Но принцесса подумала, что это я… И теперь еще получается, что никому, кроме меня, смерть Семена невыгодна, а заодно типа и от Милки избавился.
– Да, пока дело выглядит так.
– Но я этого не делал! – Леонтьев посмотрел генералу прямо в глаза. – Можете мне не верить, но я этого не делал. Если бы я кого и убил, то не так. Я бы Милке шею свернул, и то сгоряча, но такое… Я и ножа-то в руках никогда не держал толком, разве что за столом, и то… Не делал я этого.
– Я знаю. – Бережной кивнул. – Но кто-то сделал и фактически подставил вас. Мы выяснили примерное время смерти, и если вы вспомните, где были вчера в четыре часа дня, будет очень хорошо.
– Не очень. – Леонтьев вздохнул. – Нет у меня алиби, потому что я был дома. Милка уехала, и я остался дома, чтоб посмотреть в записи футбол и выпить пивка. Понимаете, с Милкой невозможно спокойно посмотреть игру, она болтает без умолку… Болтала то есть. А тут в кои-то веки: в офисе все хорошо, Семен в отъезде – в столице на переговорах, вернуться должен был послезавтра, а Милка поехала в пансионат на очередной курс процедур, ну и я… Нет у меня алиби. Но я этого не делал!
Бережной задумался, глядя поверх головы Леонтьева. Похоже, он говорит сейчас правду, и теперь нужно как-то снять его с крючка, и Бережной прикидывал, как это сделать.
– Я верю вам. – Бережной поднялся, показывая, что разговор закончен. – И я благодарен вам за доверие. Мы выясним, что произошло на самом деле и кто виноват в смерти вашей жены и партнера, но вас прошу по возможности город не покидать – скорее всего, у меня еще будут к вам вопросы. Сейчас уже поздно, вы поезжайте домой, а я составлю протокол с ваших слов, позвоню вам завтра, вы в течение дня подъедете сюда, прочитаете и подпишете его.
– Ладно, – Леонтьев протянул Бережному руку на прощание. – Как только позвоните, я сразу же приеду. Давно пора уже окончательно разобраться во всей этой странной истории.
Бережной кивнул, соглашаясь.
Возможно, убийство в доме Тобольцевых не имеет отношения к старой истории с гибелью Анны Штерн, но Бережной решил разобраться сам, чтобы понять, почему Тина стала тем, кем стала. Но как далеко он может зайти, расспрашивая ее, чтобы не нарушить то весьма хрупкое равновесие, которое удерживает ее в мире людей?
Соня держала Дениса за руку. Он спал, и Соня, не отрываясь, смотрела на бледное лицо мужа и могла только сидеть рядом и держать его за руку.
