Автор
В романе "Фатальная ошибка опера Федотова" на страницах книги тыкнешь кнопками клавиатуры, набивая новый протокол. Ассистентка сопит и шевелится, стараясь привлечь внимание к экрану, но это лишь временное отвлечение. Книга живо передает атмосферу рабочего места оперы Федотова, где постоянные перемещения и нервотрепка делают жизнь инспектора напряженной и нешустренной....
А лучший способ это сделать — узнать, что кому-то куда херовей, чем тебе.
И потому я трясу Сома на рассказ.
Тем более, что обстановка располагает: вечер после рабочего дня, пустой кабинет участкового, пивас и легкий закусон.
К Сому на участок я зарулил случайно, были дела по работе, вот и заглянул по старой памяти. Все же, когда-то мой участок был, ностальгия, то да сё…
Помнится, именно в этом кабинете меня Захарова, не к ночи будь помянута, сучка, и поцеловала… И башню сорвала напрочь, себе. Да и мне тоже, как выяснилось.
Сом выглядел груженым, как самосвал, что и понятно в конце рабочего дня, но мне обрадовался, настойчиво пригласил в гости.
А я и пригласился. Все равно планов никаких, мыслей — и того меньше. Не домой же топать, в холостятскую берлогу, в холодную койку?
Раньше бы у меня такой вопрос вообще не встал. Нашлось бы, кому согреть усталого путника после долгой дороги.
Но в последнее время, особенно, после некоторых печальных событий, мне почему-то не до разномастных утешалок стало.
Причем, настолько эта сторона жизни выпала из системы координат, что только с утра сегодня пришло в голову прикинуть, сколько у меня секса-то не было… И выяснилось, что по моим меркам — дохренища.
В другое время я бы заморочился тут же поиском лекарства от депрессии, но сейчас… Не хотелось. Тем более, что я точно знал, чего мне надо. Какого рода лекарство.
И где оно, лекарство это грудастое, таскается.
Сегодня, например, с Карасем умотало на конференцию какую-то для блатных и высокопоставленных погон.
А вот Захарова, мать ее, всем вышла.
Вот как вышла в обед из здания, пристроила свою жопку в служебный мерс Карася, так и не видел ее никто больше…
И чего она там, на этой конференции, где сплошь папики с пузами и погонами генеральскими, делает столько времени, даже думать не хочется.
А не думать — не получается.
Вот и выходит, что мозг от такой полярности задач: думать — не думать, скоро перегреется и начнет плавиться, как сыр в бутерброде.
Так что надо отвлечься, да. И чужие проблемы — идеально просто.
— Давай, говори, что случилось, — давлю я на Сома, и тот, повздыхав, выдает грустно:
— Риска моя… Ушла…
Я давлюсь сигаретой, таращу глаза на приятеля, не веря ушам своим. Как это — ушла? Куда? Они там чего, ебнулись, что ли?
— Вы там чего, ебнулись, что ли? — озвучиваю я свои мысли, и Сом кривится.
