Автор
В романе "Фатальная ошибка опера Федотова" на страницах книги тыкнешь кнопками клавиатуры, набивая новый протокол. Ассистентка сопит и шевелится, стараясь привлечь внимание к экрану, но это лишь временное отвлечение. Книга живо передает атмосферу рабочего места оперы Федотова, где постоянные перемещения и нервотрепка делают жизнь инспектора напряженной и нешустренной.
Захарова оказалась той еще маньячкой.
И сейчас я могу эти ощущения либо подтвердить, либо не подтвердить… Следственный эксперимент, мать его…
Выкинет она меня опять из постели и из своей жизни, в этот раз окончательно, или нет? Квест блядский…
— Да? И как ощущения? К врачу, может? Говорят, это какое-то психическое расстройство… — Захарова щурится на меня чуть насмешливо, складывает руки под грудью. И я неосознанно залипаю на шелковую ткань, туго обнявшую две самые зачетные троечки в моей жизни.
И прямо на моих глазах в этот момент происходит чудо: то ли от взгляда, на редкость, наверно, интенсивно разбойного, то ли от прохлады, на шелке четко обозначаются заманчивые вершинки… И губы сохнут от дикого желания потрогать их языком прямо через ткань халатика…
Сглатываю, не в силах взгляд отвести, и Захарова, чуть смутившись, хмурится и пытается прикрыться.
— Иди сюда… — прошу я, именно прошу, не приказываю, не реагируя на подкол, вообще мимо ушей его пропуская. И руку протягиваю. В голове мелькает опасение, что сейчас-то я по этим рукам и отхвачу, но не тянуться к ней не могу.
Мы такое делали ночью, черт… У меня никогда не было ничего подобного. И не про физику я сейчас, а про другое. Про что-то определенно другое, чему в это мгновение названия не находится в голове.
И будет жутко обломно, если Захарова сейчас поведет себя, как сука последняя.
Как вчера, в клубе.
Не хочу этого страшно, опасаюсь до дрожи в животе.
И смотрю на нее, такую манящую, такую нежную в этом светлом шелке, с небрежно убранными наверх волосами и яркими засосами на шее. Потому что я тоже тот еще маньяк, на самом деле.
И за ночь мы славно поманьячили…
Захарова смотрит мне в глаза целую вечную минуту… А затем делает движение, легкое, не движение даже, а, скорее, намек на него, ко мне.
И этого достаточно, чтоб я начал действовать.
Легко и плавно перетекаю вперед и прихватываю сладкую добычу за скользкий шелк. Дергаю к себе, так, что устоять не может, с тихим вскриком падает на меня, машинально пытается удержаться за плечи.
А я зарываюсь лицом в волнующую ложбинку на груди, раздвигаю носом полы халатика и жадно вжимаюсь губами прямо в нежную кожу.
