– И как ты это понимаешь?
– Как хороший знак.
– К сожалению, коллегия понтификов и коллегия авгуров не согласны с тобой, юный Цезарь. Недавно они обсуждали тебя и твое служение и пришли к выводу, что имеет место некое нарушение традиций, которое и стало причиной разрушения храма Великого Бога.
Радость озарила лицо Цезаря.
– О, как я рад услышать то, что ты сейчас сказал!
– А что я сказал?
– Что я больше не фламин Юпитера.
– Я не говорил этого.
– Ты сказал! Ты сказал!
– Ты меня не так понял, мальчик. Ты определенно фламин Юпитера. Пятнадцать жрецов и пятнадцать авгуров пришли к такому выводу без тени сомнений.
Радость померкла.
– Лучше бы я был солдатом, – угрюмо проговорил Цезарь. – Я больше подхожу для этого.
– Кем бы ты хотел быть, не имеет значения. Значение имеет то, кем ты являешься. И кем является твоя жена.
Цезарь нахмурился, пытливо посмотрел на Суллу:
– Ты уже второй раз упомянул мою жену.
– Ты должен развестись с ней, – прямо сказал Сулла.
– Развестись с ней? Не могу!
– Почему?
– Мы поженились по обряду confarreatio.
– Существует такая вещь, как diffarreatio.
– Но почему я должен с ней разводиться?
– Потому что она – дочь Цинны. Оказывается, в мои законы относительно проскрибированных лиц и членов их семей вкралась небольшая неточность, касающаяся гражданского статуса несовершеннолетних детей. Жрецы и авгуры решили, что здесь вступает в силу lex Minicia. Это означает, что твоя жена – не римлянка и не патрицианка. Поэтому она не может быть фламиникой. Поскольку фламинат предусматривает служение божеству обоих супругов, законность ее положения так же важна, как и твоего. Ты обязан с ней развестись.
– Я не сделаю этого, – сказал Цезарь, вдруг нашедший выход из затруднительного положения.
– Ты сделаешь все, что я тебе прикажу, мальчик.
– Я не сделаю ничего, чего не должен делать.
Сморщенные губы медленно втянулись.
– Я – диктатор, – ровным голосом сказал Сулла. – Ты разведешься с женой.
– Я отказываюсь, – ответил Цезарь.
– Я могу заставить тебя сделать это, если потребуется.
– Как? – презрительно спросил Цезарь. – Ритуал diffarreatio требует моего полного согласия и сотрудничества.
Пора сломать хребет этому несносному мальчишке! Сулла показал Цезарю когтистое чудовище, которое жило в нем и которому впору выть на луну. Но при внезапном проявлении этого чудовища Сулла понял, почему глаза Цезаря так знакомы ему. Они были похожи на его собственные! Глядят на него равнодушно-холодным, пристальным взглядом змеи. И чудовище уползло внутрь. Впервые в жизни Сулла не нашел способа подчинить своей воле другого человека. Гнев, который должен был бы овладеть им, не приходил. Вынужденный смотреть на самого себя в лице кого-то другого, Луций Корнелий Сулла оказался бессилен.