После этого он пошел в дом Ианитора, потому что хотел увидеть Гая Верреса прежде, чем тот покинет Лампсак. Веррес следил за тем, как пакуют его вещи.
– Ого! Кажется, пожаловал сам герой войны! – радостно воскликнул он, когда вошел Цезарь.
– Ты намерен взять с собой Стратонику? – спросил Цезарь, удобно располагаясь в кресле.
– Конечно, – ответил Веррес и кивнул рабу, который принес маленькую статуэтку, чтобы Веррес ее оценил: – Да, она мне нравится. Заверни ее. – После чего вновь обратился к Цезарю: – Хочешь посмотреть на причину всей этой суматохи, да?
– Очень любопытно. Должно быть, она превосходит красотой Елену.
– Я тоже так думаю.
– Интересно, она блондинка? Я всегда думал, что Елена должна была быть блондинкой. Золотые волосы всегда красивы.
Веррес оценивающе взглянул на шевелюру Цезаря, потрогал свои локоны:
– Уж нам-то с тобой это известно.
– Куда ты намерен поехать из Лампсака, Гай Веррес?
Рыжеватые брови взметнулись.
– В Никомедию, конечно.
– Я бы не советовал, – тихо сказал Цезарь.
– Да? А почему? – спросил Веррес с притворным спокойствием.
Цезарь сделал вид, что рассматривает свои ногти.
– Долабеллу я сотру в порошок, как только вернусь в Рим, что произойдет весной следующего года. Я сам обвиню его. И тебя обвиню. Если, конечно, ты не вернешься сейчас в Киликию.
Голубые глаза Цезаря встретились с медовыми глазами Верреса. Несколько секунд оба сидели неподвижно. Первым заговорил Веррес:
– Я знаю, кого ты мне напоминаешь. Суллу.
– Правда?
– Это все твои глаза. Не такие бесцветные, как глаза Суллы, но выражение то же. Интересно, пойдешь ли ты так далеко, как Сулла?
– На то воля богов. Я бы сказал: надеюсь, никто не заставит меня пойти так далеко, как зашел Сулла.
Веррес пожал плечами:
– Цезарь, я не Гай Марий.
– Да уж конечно, ты не Гай Марий, – спокойно согласился Цезарь. – Он был великим человеком, пока рассудок не изменил ему. Так ты решил, куда поедешь из Лампсака?
– В Киликию с Долабеллой, – ответил Веррес, снова пожав плечами.
– Очень мудро! Тогда я пошлю кого-нибудь в порт сообщить об этом Долабелле, хорошо? Я не хочу, чтобы он уехал, забыв тебя здесь.
– Как пожелаешь, – равнодушно ответил Веррес.
Цезарь ушел, чтобы найти Бургунда и отправить с поручением к Долабелле. Когда он возвращался в комнату через внутренние двери, Ианитор вводил туда с улицы какую-то закутанную фигуру.
– Это и есть Стратоника? – с интересом спросил Цезарь.
Ианитор смахнул слезы:
– Да.
– Оставь нас одних, грек.
Ианитор поспешил уйти.
– Я сниму с нее плащ, а ты встань подальше, чтобы сразу увидеть ее всю.
– Я предпочитаю сделать это сам, – сказал Веррес, подходя к девушке.
Она молчала и не пыталась убежать. Капюшон закрывал ее лицо, так что она ничего не видела.