В интересах Рима надеяться, что оба мы проявим себя одинаково хорошо, не так ли? Обычная римская практика показывает, что если консулы готовы принять командование согласно директиве сената, то они должны это сделать. Консулы были уполномочены сенатом, консулы взяли на себя командование. Больше сказать нечего.
Но Филипп не унимался. Не выказав ни разочарования, ни гнева, он умело перевел спор в жалобу на явную вражду двух консулов и проиллюстрировал это полусотней конкретных примеров, от обычных разногласий до серьезных стычек. Солнце уже зашло (что означало, что сенат должен прекратить обсуждения), но ни Катул, ни Лепид не желали откладывать решение на следующий день, так что писцы зажгли факелы и Филипп продолжил говорить. Он хорошо рассчитал. К тому времени как он закончит свои разглагольствования, сенаторы будут готовы согласиться на все, что угодно, только бы уйти домой, поесть и выспаться.
– Предлагаю, – сказал он наконец, – консулам принести клятву, что они не превратят свою армию в инструмент личного мщения. Не такая уж великая просьба! Мне было бы спокойнее, если бы я знал о подобной клятве.
Лепид устало поднялся с места:
– Мое мнение о твоем предложении, Филипп, следующее: несомненно, это глупейшая вещь, которую я когда-либо слышал! Но если это успокоит сенат и поможет выполнить наше задание быстрее, я готов дать клятву.
– Я тоже согласен, Марк Эмилий, – сказал Катул. – А теперь можно ли нам расходиться по домам?
– Как ты думаешь, чего добивался Филипп? – спросил Лепид Брута, обедая у него на следующий день.
– Я правда не знаю, – ответил Брут, качая головой.
– А у тебя есть какие-нибудь соображения, Сервилия? – обратился к женщине старший консул.
– Нет, – ответила она, хмурясь. – Мой муж рассказал мне в общих чертах, что говорилось вчера, но я могла бы узнать больше, если бы вы дали мне копию речи. Конечно, если ее записывали.
Мнение Лепида о политической зоркости Сервилии было так высоко, что он не увидел в этой просьбе ничего необычного и согласился принести утром ей документ – до того, как уедет из Рима вербовать свои четыре легиона.
– Я начинаю думать, – сказал Брут, – что у тебя нет шанса смягчить участь городов Этрурии и Умбрии, которые непосредственно не участвовали в войне на стороне Карбона. В сенате много людей, разделяющих мнение Филиппа, и они ничего не захотят слышать."
"Усмирение хотя бы некоторых районов Умбрии имело большое значение для Брута, второго после Помпея местного землевладельца. Он не хотел, чтобы рядом с его землями располагались солдатские поселения. Размещаться они должны были в основном вокруг Сполетия и Игувия.