Ни одна женщина не оценивает свою судьбу правильно. А судьба эта неблагодарна и неясна. Мужчины управляют миром, мужчины, а не женщины. Но умная женщина проживает жизнь своих мужчин.
Цезарь почувствовал слабость и ударил:
– Мама, кем был для тебя Сулла?
И в минуту слабости она ответила:
– Стимулом. Он ценил во мне то, что никогда не ценил твой отец. Хотя я не хотела бы стать женой Суллы. Или его любовницей. Твой отец – мой единственный мужчина. А Сулла был моей мечтой. Не из-за его величия, а из-за страданий. У него не было друзей среди равных ему. Только один греческий актер, который последовал за ним после его отставки, и я, женщина. – Слабость прошла. Аврелия оживилась. – Но хватит об этом! Проводи меня к Юлии.
Юлия теперь превратилась в тень себя прежней, но немного воодушевилась, увидев Цезаря. И Цезарь лучше понял то, что говорила ему мать: умная женщина живет жизнью своих мужчин. «Неужели так может быть? – думал он. – Неужели женщинам больше ничего не нужно?» Но потом он представил себе Римский форум и сенат, наполовину состоящий из женщин, и содрогнулся. Женщины существуют для удовольствия, для приватной компании, для услуг и пользы. Очень плохо, если они захотят большего!
– Расскажи мне, что говорят на Форуме, – попросила Юлия, держа руку Цезаря в своей.
Ее рука, заметил он, все более и более напоминала птичью лапку. Его ноздри, привыкшие к изысканному аромату, который она всегда распространяла вокруг себя, уловили какой-то кислый запах, которого не могли скрыть духи. И это был не возраст. Вдруг всплыло слово «смерть». Цезарь отогнал его и заставил себя улыбнуться.
– Я могу рассказать тебе что-нибудь о Форуме или о базилике, – весело сказал он.
– О базилике? Какой?
– О самой первой, Порциевой базилике, которую Катон Цензор построил сто лет назад. Как ты знаешь, на первом этаже там заседает коллегия плебейских трибунов. Возможно, по случаю возвращения своих полномочий состав трибуната нынешнего года задумал отремонтировать помещение. Как раз в его середине стоит огромная колонна, которая мешает им проводить собрания в большем составе – там умещается только десять человек. Поэтому Плавтий, глава коллегии, решил отделаться от столба. Он позвал самых лучших архитекторов и спросил их, есть ли какая-нибудь возможность избавиться от колонны. После многочисленных промеров и расчетов он получил ответ: да, колонну можно убрать, и здание не пострадает.
Юлия лежала на ложе, Цезарь присел на край. Ее большие серые глаза, провалившиеся в синие глазницы, в упор смотрели ему в лицо. Она улыбалась, искренне интересуясь рассказом.
– Не могу представить, что будет дальше, – сказала она, сжав его руку.