В холодном ветре, как дым кваса, царь Федор Годунов задерживает князя, требуя честной новой вести. Князь Шаховский замолкает, изливаясь обвинениями и ненавистью после мутной воды в Путивле. Темнота наледиющего воздуха окутывает их как тканью, скрывая истинные мысли и планы в этот неспокойный год....
Покуда эти двое живы были — молчал, тайну твою блюдя. А теперь что ж?
— А как же этот? — кивнул я в сторону продолжавшего тихо подвывать приказчика.
— А этому самое место на суку. Он всему делу главный заводила. Как показал ты ему казну, так он сразу к Алёшке и бросился. За долю в добыче тебя выманить пообещал.
— Прости, государь! Бес попутал! Я отслужу! Я где у иноземца монеты запрятаны, знаю!
Я лишь рукой махнул в сторону ещё дёргающихся в конвульсиях тел, брезгливо отвернувшись от очередного иуды. Такой и отца родного продаст, лишь бы свою корысть соблюсти.
— Если я тебя отпущу, молчать о сей тайне будешь? — спросил я, морщась от воплей приказчика.
— Прости, государь, но я своему господину по чести служу. За побитых людишек буду ответ держать — всё как было обскажу.
— Правильный ответ, — кивнул я воину. — Пообещал бы, что молчать стаешь — рядом с ними бы повесили, — кивнул я головой себе за спину. — Только ты правду, всё как было, отпиши. Это вы мне западню приготовили, так что я в своём праве был.
— А как же тайна, государь? — удивился холоп. — Михаил Борисович свой долг тоже блюдёт. Он Шуйскому о тебе обязательно расскажет.
— Так и пусть рассказывает, — развеселился я. — Васька о том, что я жив и под Костромой сижу, и так знает. Только молчит до поры. Ему бы сейчас от царевича Петра, что с войском к Москве подходит, отбиться да с Болотниковым совладать. Где уж тут ещё и со мной войну затевать? И боярину твоему обо мне молчать велит. Так что отпущу я тебя, Ивашка, но с одним условием.
— Каким, государь?
— В Костроме всем будешь говорить, что тати вас в лесу побили. А моё войско тут не при чём.
— Так не поверит, воевода!
— Гостинец богатый занесут, поверит. Главное, чтобы никто в нашу сторону пальцем не тыкал.
— Будь по твоему, Фёдор Борисович. Сделаю.
— Ну вот и ладно. Яким! — повысил я голос. — Хватит прятаться. Проследи, чтобы воину коня отдали да пригляди, чтобы не тронул никто. А мы следом потихоньку поедем, — повернулся я к Порохне. — Нужно воеводе о том, что здесь на самом деле было, рассказать.
Глава 15
— Ты как хочешь, Фёдор Иванович, а не похоже, что от нашей поездки толк будет.
— Я смотрю, не нравится тебе тут, Гаврила — усмехнулся я, внимательно поглядывая по сторонам. — Что не так?
— Там в запустении всё, — поделился очевидным пушкарский голова. — Посад вроде и большой, а даже собака не забрешет, не то что человека увидеть. Будто вымерли все!"
"— Так многие и вымерли, — не стал отрицать я.
