В холодном ветре, как дым кваса, царь Федор Годунов задерживает князя, требуя честной новой вести. Князь Шаховский замолкает, изливаясь обвинениями и ненавистью после мутной воды в Путивле. Темнота наледиющего воздуха окутывает их как тканью, скрывая истинные мысли и планы в этот неспокойный год....
— Вон сколько народишку полегло.
— А ещё больше по лесам бегает, — скрипнул я зубами на шарахающихся от нас бородачей, казалось заполонивших лес."
"— Так куда им деваться, государь? — неожиданно решил заступиться за беглецов, прислонившийся к соседнему дереву Кердыба. — По всему видать, конница неожиданно на них наскочила и, не дав в строй встать, сразу в пешцев врубилась. Вот и посекли людишек.
— Вон туда деваться! — рявкнул я в ответ, ткнув в сторону ощетинившегося копьями строя. — Кривонос своих построить успел.
— Фитили пали, — не ответил мне сотник, потянувшись к кресалу. Стрелки тут же прислонили пищали к деревьям, начав выполнять команду.
Оно и правильно. Нужно дело делать, а поговорить мы и потом сможем.
— Вперёд, — крикнул Тимофей, как только фитили заискрились огоньками.
Я бросился вслед за остальными, сжимая в руках два колесцовых пистоля.
Эти метры мы пробежали на одном дыхании. Остановились, поспешно выстраиваясь в две линии, положили пищали на сошки.
— Бей!
Сотня пищалей полыхнула пламенем, внося в ряды конницы сумятицу и стрелки отступили назад, потянувшись за бумажными патронами.
— Бей!
Второй залп, окончательно смешал вражеские ряды, заставив ослабить напор на копейщиков Кривоноса.
Вражеский отряд превратился в бесформенную, мечущуюся во все стороны массу. Крики ужаса, беспомощно бьющие копытами, опрокинутые в снег лошади, стоны и плач раненых. И всё же враг был не сломлен.
— Ну, это они зря, — покачал я головой, наблюдая за насыпавшим в затравочное отверстие порох стрелками. Сами пищали они уже зарядили. — Не учли, что у нас, если со стрельцами сравнивать, на зарядку времени в два раза меньше уходит. Не успеют.
