В холодном ветре, как дым кваса, царь Федор Годунов задерживает князя, требуя честной новой вести. Князь Шаховский замолкает, изливаясь обвинениями и ненавистью после мутной воды в Путивле. Темнота наледиющего воздуха окутывает их как тканью, скрывая истинные мысли и планы в этот неспокойный год....
Стоявший рядом стрелок захрипел, схватившись рукой за древко стрелы. Следом прилетели другие, выбивая моих воинов из строя.
— Фитили пали, — зло прорычал Кердыба, косясь на взявшихся за луки всадников. — Держать строй!
— Государь.
Меня оттеснили телохранители, закрывая своими телами.
— Да чтоб вам, — выматерился я, потрясая так и не разряжёнными пистолями. — Совсем обнаглели!
— Пли!
Для почти добравшегося до нас отряда слитный залп почти сотни пищалей оказался фатальным, сметя в снег всадников вместе с конями.
— Это победа, государь, — оскалил рот в кровавой улыбке Семён.
— Разве это победа? — не согласился я с ним, с горечью смотря на усеянную телами дорогу, и охнув, кинулся к осевшему на снег ординарцу.
Глава 20
Я вновь растерялся. Видно день сегодня такой выдался; много о себе возомнившего попаданца мордой в реалии суровой действительности ткнуть.
Вокруг царил ад. Люди метались по сочащемуся кровью снегу, что-то заполошно горланя и бестолково тыкаясь друг в друга, кидались к раненым сотоварищам, добивали стонущих врагов и жалобно хрипящих лошадей. Воздух вокруг почти осязаемо уплотнился, напитавшись болью, страхом, злобой.
Я осторожно выбрался на дорогу, перед каждым шагом внимательно выбирая место, куда поставить ногу, подошёл к заваленному телами воеводе, что возглавил так дорого обошедшееся для моего войска нападение.
— Что же тебе в Ярославле вместе с Шуйским не сиделось, а? И сам сдох, и столько людишек напрасно погубил.
— Никак признал его, государь?
— Признал, — я с трудом сдержался, оглянувшись на голос Подопригоры.
