В холодном ветре, как дым кваса, царь Федор Годунов задерживает князя, требуя честной новой вести. Князь Шаховский замолкает, изливаясь обвинениями и ненавистью после мутной воды в Путивле. Темнота наледиющего воздуха окутывает их как тканью, скрывая истинные мысли и планы в этот неспокойный год....
Ката (палача) у меня с собой в обозе нет, но если что, кожу с живого содрать, мы и без него сможем. Умельцы найдутся. Понял ли?
— Понял, государь, — судорожно сглотнул юноша. — Всё что знаю, без утайки расскажу.
Ага. Только знаешь ты немного. Не думаю, что князь Ушатый с новиком своими планами делился.
— Вопрос у меня только один; здесь как оказались?
— Дык на конях доскакали.
— Ты дурачком мне здесь не прикидывайся! Как дозоры наши обойти смогли?
— Того не ведаю, государь. Нам князь с утра повелел на коней садится.
— Схитрили, значит, — заходил желваками Подопригора.
— Схитрили. А тут ещё и Глеб начудил, — устало согласился я.
Злость куда-то ушла, сменившись горечью и странным, леденящим душу опустошением.
А значит, я прежде всего самого себя в этом поражении винить должен. Я Глеба во главе пешей рати поставил, я ему войско до намеченного для предстоящего сражения места довести доверил. Мой выбор, моя и ответственность! А всё потому, что в непогрешимость своих суждений уверовал! Раз во главе армии противника славящийся своей нерешительностью Шуйский стоит, то нападения можно и не опасаться. А значит, и свои полки на время трёхдневного похода кому угодно доверить можно, лишь бы человек верный был.
— Ладно, чего уж теперь. На будущее умнее будем. Кривонос! — рявкнул я, подзывая суетящегося неподалёку полутысячника.
— Звал, государь?"
"— Молодец, Кузьма! Хоть ты сегодня не оплошал. Если бы и твой отряд смяли, людишек намного больше бы погибло. Жалую тебя… — я запнулся, не зная чем пожаловать отличившегося командира.
