В холодном ветре, как дым кваса, царь Федор Годунов задерживает князя, требуя честной новой вести. Князь Шаховский замолкает, изливаясь обвинениями и ненавистью после мутной воды в Путивле. Темнота наледиющего воздуха окутывает их как тканью, скрывая истинные мысли и планы в этот неспокойный год....
Так что дело теперь за малым; без приключений до Ельца добраться. Потому как с этаким «воинством», что сейчас под присмотром Глеба, Кривоноса и Мизинца к походу готовится, мы и против небольшого неприятельского отряда не выстоим. Ну, разве что они от смеха, наблюдая за нашим построением, помрут.
Ну, это как Бог даст. Трубецкому и под Кромами сейчас не сладко. Так что шансы нарваться на один из его отрядом минимальные. Гораздо страшнее дизентерия, порой выкашивающая целые армии. Посмотрим. Может быть, я что-нибуть и придумаю.
Глава 4
— Вот и добрались, слава тебе Господи! — размашисто перекрестился Грязной.
Я криво улыбнулся, покосившись в сторону своего воеводы.
Добрались? Скорее уж насилу доплелись! О том, как мы сюда добирались и вспоминать не хотелось. Мука смертная!
В фильмах оно как-то всё по эффектнее смотрится. Собрал войско, выступил в поход, и вот ты уже громишь неприятеля в хвост и в гриву. В жизни всё вышло значительно прозаичнее. Ведь до точки назначения ещё как-то добраться нужно!
Наш недополк, своей численностью приближавшийся уже к полутысяче бойцов, брёл по степи со скоростью беременной улитки.
И если бы не Рыльск, Курск и Ливны, города в которых, благодаря полученной от Болотникова грамоте, удалось немного передохнуть и пополнить запасы, точно бы не доползли, растеряв половину отряда в лесах и степной траве.
Не удивительно, что когда мы добрались до Ельца, перед взором горожан представала измождённая, оголодавшая толпа оборванцев, которая не то что на царское войско, на шайку татей-неудачников не тянула! И даже небольшой конный отряд, своей экипировкой и вооружением разительно отличающийся от общей серой массы, общего впечатления не исправлял, лишь подчёркивая унылую картину.
— Ладно, чего пялиться попусту? — вздохнул я, поглядывая на толстенные, деревянные стены, нависшие над глубоким оврагом. — Поехали, Василий Григорьевич, побеседуем. Если всем войском двинемся, могут и пальнуть.
Тронули коней, стараясь ехать шагом. Сзади привычно пристроились Тараско с Мохиной.
— Вы кто такие будите? — высунулась из бойницы рыжебородая голова в железной шапке. — Ступайте отсюда, разбойники, пока из пушек бить не начали!
— Я тебе пальну! — пригрозил кулаком крикуну Грязной. — А ну, зовите сюда своего воеводу! Я ратный воевода царя Дмитрия думный дворянин Василий Григорьевич Грязной.
— Да мы уж видим, что не чистый! — заржали в ответ.
