В холодном ветре, как дым кваса, царь Федор Годунов задерживает князя, требуя честной новой вести. Князь Шаховский замолкает, изливаясь обвинениями и ненавистью после мутной воды в Путивле. Темнота наледиющего воздуха окутывает их как тканью, скрывая истинные мысли и планы в этот неспокойный год....
— Экие вы удальцы! Вчетвером женщину резать пришли!
— Удавили её, — прохрипел князь, закрыв глаза. — И ещё, — решил подкинуть он гирьку на чашу весов. — Хоть я вместе с убийцами в твой дом и вошёл, сам царицу не душил. Рядом стоял.
— А это не важно, — пожал я плечами. — Грязной!
— Что прикажешь, государь? — тут же возник рядом боярин.
Неужто подслушивал? Вряд ли. Бывший опричник границу дозволенного ни за что не перейдёт.
— Добейте. И тело потом в реку с грузом бросьте. Пусть там гниёт.
* * *В Путивль вернулись уже ночью.
Мне было не наплевать. По-хорошему, вообще было бы неплохо, если бы об этом нападении в Путивле не узнали. Уехал князь Рубец-Мосальский обратно в Корелу и ладно.
Вот и пришлось этой самой приборкой заняться. Покойников для начала избавили от всего лишнего, а затем притопили, выбрав место подальше от переправы. А вот казака и двух холопов Грязнова закопали в лесу, прочитав над могилами молитву.
Мда. Несмотря на грамотную засаду, победа нам далась недёшево. Мне вспомнилось искажённое болью лицо Филимона зажимавшего руками живот. Стоила ли моя месть того? Ведь и среди людей Рубца Мосальского не все злодеями были. Обычные воины следующие по приказу за своим командиром. Русские воины, что со временем против тех же поляков рядом со мной плечом к плечу встать могли.
И ведь это только начало. Страшно даже представить, сколько крови на Руси в ближайшие годы прольётся. Готов ли я к этому? Если нет, то лучше сразу куда-нибудь за границу уехать или вон в монахи податься. Хотя монастыри в свете надвигающихся событий, не панацея. Те же тушинцы с поляками и святые обители своим вниманием не обойдут. Страшное время, жестокое. И люди тому времени под стать.
