В холодном ветре, как дым кваса, царь Федор Годунов задерживает князя, требуя честной новой вести. Князь Шаховский замолкает, изливаясь обвинениями и ненавистью после мутной воды в Путивле. Темнота наледиющего воздуха окутывает их как тканью, скрывая истинные мысли и планы в этот неспокойный год....
И Подопригору с его отрядом велел на ночёвку в слободу послать. С наказом, чтобы ночью за воротами приглядел.
Грязной! Сердце замерло, пропустив удар. Жив ли, старик? Он же, даже почувствовав подвох, к князю на пир поехал. Понимал, что назревший нарыв, только рискнув собственной головой, вскрыть можно. Заподозри что Долгорукий и затаился бы князь. И пришлось бы каждый день удара в спину ждать. Предъявить-то нам ему нечего было бы.
— С чего бы воеводе на сотника нападать? — влез в разговор Косарь.
— Не о том сейчас речь! — отмахнулся я от стрельца. — Порохня! К воротам нужно бежать. Наверняка воевода там своих холопов с моей головой ждёт. Грязного нужно выручать!
О том, что Долгорукову проще моего боярина просто прирезать, чем за собой из города тащить, я старался не думать. Но если так, то хоть отомстить попробую!"
"Ночной Елец ожил.
Мы быстро пробежали по центральной улице, ведущей в Кремль, свернули в тёмный переулочек, проскочили вслед за Косарем через чей-то двор, срезая путь и вывалились прямо к сторожке у ворот.
Здесь было светло. С десяток всадников крутящихся перед распахнутыми воротами, несколько распростёртых тел под копытами коней, багровые блики на стенах от света горящих факелов.
— Ну что, Архип, — чуть тронул коня Долгоруков, всматриваясь в подбегающих людей. Ну да. Находясь под факелами так просто бегущих по тёмной улице людей не разглядишь. Вот и ошибся князь, приняв нас за посланных за моей головой холопов. — Сделали дело?
— Уходить нужно, князь. Весь город уже проснулся.
Грязной! Жив старик! И не только жив, но и, похоже, сумел елецкого воеводу в своей лояльности как-то убедить. Не похож он на пленника.
— Не набегут, — отмахнулся Долгоруков. — Все на пожар сбегаются. Арх… — развернулся он было к нам и охнул, заваливаясь с коня на бок.
— Бей! — взревел боярин, вновь взмахивая саблей.
Из-за моей спины щёлкнули луки, сбивая всадников с коней. Грохнул одиночный выстрел из пистоля.
