В холодном ветре, как дым кваса, царь Федор Годунов задерживает князя, требуя честной новой вести. Князь Шаховский замолкает, изливаясь обвинениями и ненавистью после мутной воды в Путивле. Темнота наледиющего воздуха окутывает их как тканью, скрывая истинные мысли и планы в этот неспокойный год....
Вот и получится в итоге, что и я верного сторонника лишусь, и, Подопригора, узнавший мою тайну, выживет. Нет, так не пойдёт!
Впрочем, вмешаться в завязавшуюся между боярином и казаком схватку, я не успел.
— Вы что творите⁈ Совсем ошалели⁈ — с яростным рёвом вклинился между рубаками Порохня. — Яким⁈ Опять ты за своё⁈ Я тебе что говорил⁈
— Он сам на меня накинулся, Порохня, — зло оскалился Подопригора, сдавая назад. — Вон, хоть Фёдора, спроси!
И смотрит на меня этак задорно, с вызовом. Мол, если не подтвердишь, так и я молчать не буду.
— Что случилось, Василий Григорьевич?
— Это отчего же на тебя воевода кинулся, Подопригора?
— На своих с саблей кидаться не след! Этак мы друг друга поубиваем!"
"Я заскрежетал зубами от бессилия, с ненавистью смотря на казака. Вот что теперь с ним делать? Попробовать всё же убить? Так численный перевес явно не в мою пользу выходит. Потому как рассчитывать я могу лишь на Тараску с Мохиной да Грязнова с двумя его холопами, что в конном отряде Порохни состояли.
Так что убить Подопригоры здесь и сейчас, вряд ли получится. Тут уж скорее он нас с Грязным похоронит. Но и отдавать своего боярина его людям на расправу, я тоже не собираюсь. Даже ценой раскрытия своего инкогнито. Кстати, в этом случае Порохня уже на моей стороне выступит. Не простит «порушенной поруки», что за своего друга давал!
— Прав, Подопригора, — сделал шаг вперёд Грязной, с вызовом глядя на казака.
— Да что случилось-то, Василий Григорьевич⁈ Яким⁈ — закрутил головой Порохня, с недоумением смотря то на одного, то на другого. — Что вы как два пса над костью сцепились⁈ Не время сейчас! Склады спасать нужно!
— И то! — деланно спохватился Подопригора, оглянувшись в сторону зарева.
