В холодном ветре, как дым кваса, царь Федор Годунов задерживает князя, требуя честной новой вести. Князь Шаховский замолкает, изливаясь обвинениями и ненавистью после мутной воды в Путивле. Темнота наледиющего воздуха окутывает их как тканью, скрывая истинные мысли и планы в этот неспокойный год....
Может полководец ты и хороший, но политик из тебя никакой. Сначала в эту авантюру влез, поверив на слово «царю» Молчанову, что тот следом с войском придёт, потом посланникам Шуйского свободно по лагерю шататься позволил, раздор и смуту внося, теперь опять же дворянские отряды подальше от себя за Москвой-рекой ставит, что бы им проще было на сторону врага переметнуться. Как итог, ослепление и прорубь в далёком Каргополе.
Ладно. Это мы ещё посмотрим. Если у меня всё как задумано сложится, попробую я будущего узника по дороге в Каргополь перехватить.
* * *"
"Проводив Грязнова к Болотникову и оставив в полку за главного Порохню, я, взяв с собой десятки Тараски и Мохины, отправился в другую сторону. Пришло время оставленные в тайнике Чемоданова драгоценности проведать.
В целости ли? Или, может, тот же Фрол, оставшись без хозяйского надзора, захоронку своего господина нашёл и без спросу прихватизировал?
Не должен, в принципе.
В деревню я заглядывать не стал. После памятного боя с польским отрядом меня там наверняка узнают. Послал туда Мохину с десятком, а сам вместе с Тараской обогнул и затаился в том месте, откуда в прошлом году мы на ворога с мужиками ударили.
Петро себя долго ждать не заставил, появившись уже через полчаса.
— Пусто там, — доложил мой друг, стряхивая с одежды посыпавшиеся с веток снежинки. — Староста сказывает, что царские вои сюда не заезжают. Деревенька-то в стороне от тракта стоит. Тиун только князя Голицына иногда появляется. Поместье князю в вотчину после бегства окольничего передали.
— Налетели коршуны на добро, как хозяина не стало, — зло прошипел я.
— Вдвоём пойдёте? — недовольно насупился десятник.
